Мефодий Громов - Пасынок Судьбы

Он развернулся, подпрыгнул и улетел, осыпав нас пылью. А я снова удивился ему… Только подумать! Свободно летает в воздухе!.. Это же какое наслаждение! Я покачал головой. Посмотрел на своего нового учителя:

— Вы тоже так умеете?

— Нет, никто больше кроме него так не умеет.

Хм? Что-то я не верю что он такой единственный. Надо с ним на эту тему поговорить.

— Ладно, — как-то я неуверенно начал. — Что будет делать?

Она немного подумала.

— Что вы делали с Айнером?

— Тренировали мою выносливость, мышцы… все.

— Отлично.

Тут я вспомнил наш разговор с Айнером.

— Кстати, я хотел спросить.

— Мм?

— Почему меня не тренировали сразу, как владеть оружием?

Она усмехнулась.

— Потому что, чтобы овладеть оружием, надо сперва овладеть своим телом.

Разговор быстро замяли и приступили к тренировкам. Я думал — будет что-то новое. Как же я ошибался. Хотя отчасти было кое-что новое: я делал все в два раза больше. Устал я больше обычного, и уснул быстрей.

В следующий полдень Айнер прилетел и снова осыпал нас пылью. И в этот же день начались новые испытания. Тренировал я теперь различные удары и шаги в рукопашном бою.

Как-то в одну из свободных минут я подошел к Айнеру.

— А эти стойки и удары из какого вида боевых искусств?

Он посмотрел на меня презрительно исподлобья.

— Есть лишь одно боевое искусство.

— Одно? Но разве киры не принимают различные стойки своих школ и что они изучали?

— Как таковое боевое искусство — оно одно. Я его называю — Буджутсу. Чисто условно.

— Почему одно?

— Потому что разные боевые искусства действуют в разных ситуациях практически одинаково. Если для выполнения приема надо уклониться — уклоняются. Даже несмотря на то, что можно еще много чего сделать в данной ситуации. Да и по сути как таковых приемов нету. Я добился результатов без единого приема. Я просто делал то, что первое приходило в голову. Я это называю животной интуицией. В спаррингах я объясню тебе это.

О-ох как мне не понравилась эта фраза — «объясню в спаррингах»…

Как назло сегодня мы провели мой первый спарринг. Честно говоря, когда напротив меня встал Айнер, стало страшно. У меня сразу же затряслись колени.

Он увидел это, но не стал щадить меня и напал.

Я сразу же заметил, что он сдерживается и работает для меня: специально открывается и дает мне возможность контратаковать. Поначалу я пытался атаковать, как меня учили на арене: уклонение, удар. Но ничего не получалось.

После уклонения мне прилетали мощные удары. Я не понимал, как он это делает. Через час он объявил маленький отдых. Я свалился на траву и не двигался. И все-таки, тренировки (извините, разминка) дали результат. Я бы такого боя не выдержал бы, будь я в той форме, в которой был пару недель назад… Да, сейчас я устал, но я мог продолжать, хоть и с трудом. Айнер вбил в меня, что такое выносливость. Я содрогнулся, вспоминая, как он гонял меня, когда я достигал очередного предела своей выносливости.

Айнер подошел ко мне, я тяжело дышал, лежа на траве. Глубоко вздымающаяся грудь поднимала тело после очередного вдоха.

— Попробуй не думать об ударах, а действовать интуицией, как хищник.

Этой короткой фразой он вдохновил меня. И одновременно подавил. Перерыв кончился. Я встал, кровь ударила в виски. Тяжелые у меня тренировки, все-таки.

И мы продолжили. На этот раз я пытался отключить мозг и действовать, как мне сказал Айнер. Но после очередного удара концентрация сбивалась.

Иногда во время боя он давал мне советы. Один из них я запомнил. Не концентрироваться, а входить в режим зверя мгновенно. Это ошеломит оппонента неожиданной сменой поведения противника.

Быстрый левый удар Айнера вывел меня из мыслей. Я решил незамедлительно воспользоваться его советом. Не совсем мгновенно, но все-таки быстро взвинтил себя. Прыгнув вперед к Айнеру, я оказался прямо перед ним и резко ударил локтем в правую скулу. Он, конечно, ожидал удара, но даже я удивился этой силе. Повреждения были просто минимальными — я даже не поцарапал его, а от отдачи он проскользил по земле, оставив за собой след под ногами. Он был удивлен не меньше меня.

Наконец, ошеломление прошло:

— Делаешь успехи, — с улыбкой повернулся ко мне Айнер. Мельком я заметил улыбающуюся Марию.

Я только расслабился, как получил мощный удар коленкой в живот. Подлетев на пару метров над землей, я упал на грудь и не мог дышать некоторое время. Я вырубился на пол секунды, а, когда пришел в себя, сделал глубокий и шумный вдох.

А ведь Айнер даже не запыхался за час с лишним.

— Ладно, с тебя хватит. Отдохни.

Я поднялся на четвереньки, все еще тяжело дыша. Мышцы гудели, в некоторых местах я чувствовал спазм, в глазах сияли разноцветные круги, а в голове будто происходили баталии.

— Откуда у тебя эта сила?

Он посмотрел через плечо на меня, после улыбнулся:

— Я тебя научу одному секрету. Позже.

Я ухмыльнулся. Что же у него за тренировки, я даже не мог представить. Насколько он силен? Это была даже не половина его силы…

После короткого отдыха я приступил к тренировкам с Марией.

Мы стояли на небольшой поляне, она вводила меня в суть тренировок с оружием.

— Так как ты еще не вспомнил, как владеть своим телом, оружию пока не будем учиться. Будешь тренировать шаги, выносливость, и многое другое.

— Мария…

Она перебила меня.

— Не Мария, а Маша.

Сначала я удивился, а после пожал плечами.

Дальше все снова повторилось: мышцы, бег и так далее.

И опять, когда мы легли спать, я решился спросить Айнера насчет полета.

— Потому что я родился с этой способностью. Помнишь, я тебе говорил, что я тренировался без учителей? Так вот, я был не столько без учителей, сколько с древними свитками по боевым искусствам. Я нашел свиток, в котором говорится, что люди могут летать только в одном случае: если они родились с такой способностью.

Я задумался после такой тирады.

— А как ты узнал об этой способности?

И снова увидел боль на его лице.

— Один из моих погибших друзей сказал мне, что у меня есть способность к Букуджутсу.

— Букуджутсу? Что это?

— Я тоже сначала не понял, а когда нашел свиток с этим словом, сразу вспомнил слова друзей.

— Значит, это переводится как полет?

— Мм… Да, что-то типа.

— Слушай, а у меня есть эта способность? — У меня загорелись глаза, очень уж хотелось полетать…

— Не знаю, но я не чувствую в тебе ее.

Вон, значит, как…

— А почему Маша говорила, что кроме тебя никто больше не может летать?