Виктор Исьемини - Под знаменем Воробья

— Вообще-то верно, капитан… Но даже если его и пристукнет кто-нибудь из наших… Невелика беда-то…

— А вот я слыхал, что первая заповедь наемника, нанятого в Ренпристе — верность и честность по отношению к клиенту…

— Вторая, — осклабился сержант, — это вторая… Первая — это верность и честность по отношению к отряду.

ГЛАВА 17

Путь, которым шли наемники, оказался несколько извилистым. Пару раз по настоянию монаха Тонвера отряд менял направление, обходя владения церкви либо ее вассалов. Конечно, ничего страшного не было бы в том, что отряд наемников прошел через владения будущих противников — мало ли по какому делу кондотьеры следуют по Геве, это случается сплошь и рядом. И, собственно говоря, на лбу не написано, против кого идет наемный солдат… Но, посчитал толстячок, береженого и Гилфинг бережет — рисковать не стоит. Желание клиента — закон, так что наемники послушно обходили стороной владения «слуг Света» и их светских вассалов… Тем более, что в пути за все платил монах — и каждый вечер послушно отстегивал денежки за истекший день службы. Это было свято… А Ингви еще раз убедился, что в его отряде — не дилетанты. Ног никто не стер, подметок никто не потерял…

И вот наконец отряд вступил в болотистую местность, красноречиво именуемую «Северная Топь». Заболоченные низины, чередующиеся с чахлыми перелесками, занимали весь северо-восток Гевы. А юго-восток страны занимали сходные же места — Южная Топь, плавно, без четко выраженной границы, переходящая в соседнее владение, Болотный Край, о котором говорили, что уж это-то точно Гангмарово творение, страна всякой нечисти и мерзости. А еще дальше — за Болотным Краем, за горами Страха — лежала проклятая земля. Могнак Забытый.

Графы юга Гевы вели постоянные войны с принцем Болотного Края, но причиной были, конечно, не территориальные претензии. Болота и гнилые урочища не могли пробудить алчности гевцев, зато принц Болотного Края время от времени выводил своих вассалов в поход — если случался неурожай или если, к примеру, император присылал эмиссаров с просьбой о нападении на непокорную Геву. И с деньгами.

Зато на севере страны все было иначе. Заболоченные земли Северной Топи никогда не давали приличного урожая и сеньоры севера Гевы всегда были бедны, алчны и готовы к набегам на Дриг, Андрух и Фенаду, отделенные от их страны Золотой рекой… И север, и юг каждое лето были охвачены войнами, набегами и столкновениями. И с севера, и с юга присылали в Ренприст за наемниками…

Проселками и тропами, проложенными между болот и урочищ, отряд обогнул очередное владение вассала гевского епископа и вышел наконец на большой тракт. Болота в стороне от дороги были покрыты ковром свежей травки, еще не потерявшей нежных весенних тонов, а леса едва начали покрываться листвой — и в целом по-весеннему свежая зелень делала пейзаж более приятным, нежели обычно в этих местах. Однако даже сейчас было видно, что края это мрачные и земледелие здесь находится в довольно убогом состоянии. Впрочем, наемников это не волновало.

Выйдя на тракт, все не сговариваясь принялись на ходу подгонять снаряжение и проверять оружие — идти оставалось недолго. Наконец впереди блеснуло светлое зеркало воды. Золотая река в этих местах была достаточно широка и полноводна…

— Где наш остров? — поинтересовался у монаха Ингви.

— К северу отсюда, километрах в десяти, — ответил тот, — но я веду вас к паромной переправе. Она от нас к югу, в местечке под названием Брод.

— А там и вправду брод?

— Нет, уже лет восемьдесят, как в этих краях Золотую вброд не перейдешь даже летом. Брод там был прежде, а теперь устроили паромную переправу, но и название осталось прежнее. Все равно ведь путники привыкли, что в Дриг нужно добираться через Брод. Там и мы переберемся на наш берег, а на остров нас переправят уже с дригской стороны…

— И кроме как в Броде переправы больше нет нигде?

— Нет, да и зачем…

— И значит в этом самом Броде, конечно, торчат соглядатаи епископа?

— Э-э-э…

— Ждут нас, чтобы сосчитать и оценить… А что против острова с гевской стороны? Болота?

— Нет… Лес там… Хутор заброшенный…

— И там, должно быть, тоже сидят наблюдатели. Обязательно сидят, если они не дураки! Значит, так — мы двинем к острову этим берегом, осмотримся. Увидим, что там на гевской стороне. Если там люди епископа — прихватим их. И пусть нас ждут в этом Броде… хоть до нового Гилфингового пришествия…

Дороги вдоль берега не было. Мы шли какими-то тропками, перелесками, пару раз перебирались через небольшие болотца. Все время поглядывали на реку. Наконец впереди показался остров. Мы остановились и огляделись. Наш монах был сердит и отказывался давать какие-то пояснения. Он-то ждал, что мы покорно отправимся на этот островок, будем стеречь его до прихода пресловутого решения церковного суда… Разумеется, несмотря на явное превосходство неприятеля в военной силе, шансы продержаться у нас были. Все-таки остров — это стратегически выгодная позиция, которая сводит на нет преимущества тяжелой кавалерии врага. Но я посчитал, что сейчас важнее будет не соотношение сил, а решительность и внезапность. Самое главное — действовать против традиций. Это была моя старая излюбленная тактика, много раз испытанная и в бытность королем Альдийским, и позже — в заморских странствиях. Правда, наш поп твердил, что нельзя воевать на территории Гевы. Ничего. Фильку и еще троих парней (тех, кто показался мне полегче на ногу) я отправил перекрыть дорогу, ведущую к заброшенному хутору. Десять человек во главе с Торком получили приказ — обойти хутор с севера и попытаться аккуратно захватить всех, кто там отыщется. Если предполагаемые вражеские наблюдатели побегут по дороге — попадутся Фильке. Станут удирать вдоль реки — напорются на меня. А я выждал часок и повел отряд не спеша.

До места мы добрались без приключений. Заброшенный хутор оказался большим бревенчатым сараем, вокруг которого стояло несколько халуп и шалашей, от которых сохранились остовы и руины. В дверном проеме сарая на крыльце сидел хмурый Торк, на коленях у него лежал меч. На свежей радостно-зеленой травке перед домом лежали два тела в белых плащах. Солдаты епископа. Их форменные плащи были измазаны кровью и грязью. Вокруг расположились мои ребята, один из них баюкал перевязанную левую руку. При нашем появлении Торк медленно встал:

— Вот…

— Вижу. Почему не взял живыми?

— Они нас заметили, успели схватить оружие.

— Ага, ну и конечно вы их… Десять против двоих! Нужно было все же взять.