Вячеслав Грацкий - Седьмой

— О боги! — прошептал он. — Что же мне делать? Я не могу сидеть взаперти! Я должен им помочь!

В дверь ударили. Дрогнули косяки, с потолка посыпалась труха, чуть хрустнул засов. Еще пара таких ударов — и дверь вышибут! Берсень попятился к окну, собираясь с мыслями. Если он помнит заклятие против одного кровососа, значит, он должен знать и кое-что получше! Лишь бы хватило сил!

Снова содрогнулась дверь. Засов треснул, но пока держал. Берсень лихорадочно рылся в памяти, но попадалась лишь муть, по большей части выученная за последние годы. Но ведь должно же было отложиться где-то все то, что отец упорно вдалбливал ему с малолетства!

С оглушительным грохотом дверь сорвало с петель. На пороге выросла жутковатая фигура с багровыми глазами, в которой лишь по женской одежде можно было признать одну из хозяйских жен или дочерей. Шипя как змея, она бросилась к магу. Во рту сверкнули острые клыки.

Никогда еще Булыге не приходилось сражаться в темноте, освещаемой лишь слабым светом луны. Только мелькавшие вокруг смутные тени, жутковатый вой да рычание выдавали присутствие врага. А еще — пугающий шелест одежды взвившегося в воздух вампира.

Булыга разил не раздумывая. На любой скрип, шорох, звук или движение воздуха. И когда рядом раздавался истошный визг, его губы кривились в довольной улыбке.

Поначалу он еще старался бить с некоторой опаской, а ну как заденет кого из своих, но очень вскоре пыл боя вытеснил из головы все постороннее.

Дольше всех его занимали мысли об оставшемся в лапах вампирши Горяе. Булыга основательно разогрелся, в его движениях и ударах появилась точность, так что сейчас он был уверен, что без труда расправится с десятком таких, как Ива.

Но в его помощи нуждалась и Велена, богатырь был уверен в этом, и потому напряженно вслушивался, надеясь отыскать ее в этой ночной кутерьме. Насколько он разбирался в людях, Велена не могла выдерживать такой бешеный темп слишком долго. Возможно, она умирала сейчас, истекая кровью под зубами какого-нибудь гада! Эта мысль заставляла Булыгу скрежетать зубами, а его удары становились еще сильнее и точнее.

Какое-то время он колебался между Горяем и Веленой, но затем ему стало не до них. Вампиры заключили его в плотное кольцо, не давая сделать и шага. Он едва успевал поворачиваться и бить. Направо и налево, спереди и сзади, везде, куда он мог дотянуться, на любой подозрительный звук.

Очень скоро он забыл обо всех и обо всем. Все мысли, все желания кристаллизовались в одно — жажду убивать, жажду в очередной раз насладиться воплем умирающего врага.

Иногда твари прорывались к нему вплотную, рвали одежду и плоть, но, несмотря на полное отсутствие доспехов, никому не удалось нанести опасной раны, а царапин и порезов Булыга просто не чувствовал.

Вскоре он вообще перестал что-либо желать и ощущать. Голова очистилась, сделалась пустой и легкой, и Булыга принялся разить, повинуясь одному лишь чутью. Улыбка намертво впечаталась в лицо.

А потом яркий свет ударил в глаза. Он зажмурился, но его удары не замедлились ни на миг. Не открывая глаз, он продолжал бить и бить, без сомнений и остановок. И далеко не сразу почуял, что вокруг что-то изменилось. Все еще продолжая рубить, он приоткрыл веки, но в глазах сверкали ослепительные круги, и разглядеть что-либо было просто невозможно. Только чуть позже он сообразил, что его меч больше не встречает сопротивления. Но и тогда он не остановился. Ибо вокруг все еще продолжали орать и визжать враги, а их яростные вопли доставляли ему невероятное наслаждение.

Правда, ему показалось, что их голоса как-то изменились, очеловечились, что ли. И теперь в них появились какие-то смутно знакомые нотки. Даже слова стали казаться знакомыми. И голоса… Но это ведь наверняка какая-то коварная уловка!

А затем в его сознание ворвался мерзкий, визгливый крик Ирицы.

— Тупица! — орала она. — Прекрати немедленно! Или ты хочешь поубивать всех нас?

И будто пелена спала с глаз. Булыга вдруг ясно увидел, что врагов больше нет. И только груды пепла напоминали о том, что некогда тут неиствовала целая орда нечисти. Булыга хмуро огляделся. Вот лежит усталый Дежень, его голова на коленях этой визгливой бабы Ирицы, вот и Велена… Великие боги!

Богатырь кинулся к ней, рухнул на колени. Одежда и кольчуга изорваны в клочья, тело покрыто кровоподтеками и рваными, но неглубокими ранами. Ничего серьезного он не заметил.

— Слава богам, — облегченно прошептал витязь, — ты жива!

Открыв глаза, Велена улыбнулась и мягко, но настойчиво высвободилась из его объятий. Булыга обиженно засопел и тут только вспомнил о Горяе. Метнулся к сараю, дверь на этот раз подалась легко, и увидел лежащего Горяя недалеко от входа. Тот был по-прежнему в одних портах, руки безвольно раскинуты. Только заметив, как мерно вздымается его грудь, Булыга малость успокоился.

В дверях показался Воисвет с горящим факелом. Свободной рукой он отряхивал с себя пепел, которым был засыпан буквально с ног до головы. На пороге пошатнулся, оперся о косяк, да там и остался. Судя по всему, на ногах князя удерживала только железная воля.

— Что с Горяем? — прохрипел Воисвет.

— Все в порядке. Живой…

— Проверь ему шею и запястья, — приказал князь.

— Ты думаешь…

— Проверь! — повысил голос Воисвет. — Держи факел!

Он осел на землю, привалившись к стене. Булыга вынул факел из его дрожащих рук, внимательно осмотрел сотника.

— Ничего на нем нет. Целый и невредимый.

— Тогда почему он здесь? — процедил Воисвет. — Какого демона он дрыхнет? Он что пьян?

Его брови сошлись на лбу. Булыга смущенно отвел взгляд, не рассказывать же правду, наконец нашелся:

— На нас напала вампирша, одна… Ну Горяя-то она сразу оглушила, а я… — Он ощутил, как лицо заливает краска, и отвел факел подальше от себя. — А я ее отогнал, а потом уж во двор!..

— Хорошо, — князь кивнул и прикрыл глаза, — а то я уж подумал…

В сарай вошел Берсень, как и князь по самые уши покрытый пеплом. Размывая пепел, по лицу струился пот.

— Все живы?

— Твоя работа? — князь кивнул на двор.

— Моя, — устало улыбнулся маг. — Я все-таки вспомнил его. Вспомнил это заклятие против вампиров. Правда, я, наверное, сделал его чересчур ярким, надеюсь, никто не ослеп? Но у меня не было времени продумать его как следует. Проклятый кровосос уже сидел на мне, к горлу тянулся. Вот, гад, всего засыпал! Чую, отмываться и отмываться.

Берсень с интересом пригляделся к Воисвету. Тот поморщился, машинально отряхнулся.

— А я вот упал прямо в кучу этой дряни, — зачем-то сказал он.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Пару дней они провели в доме Бородая, отдыхая и залечивая раны, благо здесь нашлось достаточно еды и запасов лечебных средств. В хозяйстве отыскалась и небольшая кузница, где воины смогли поправить покореженные доспехи и выщербленное оружие.