Олаф Локнит - Волки Севера

— Воров боятся? — вытирая меч полой куртки одного из убитых, поинтересовался Конан.

— Какие еще воры? — презрительно хмыкнул стражник.— Их сюда после заката не заманишь даже за все сокровища казны,— он скрылся за стойкой и с кряхтеньем извлек объемистый бочонок.

— Хватит говорить загадками! — разозлился варвар и пригрозил: — Сейчас кружкой запущу, если не будешь говорить, как человек!

Гуннар налил себе пива в массивную кружку с жульнически утолщенным дном и торопливыми глотками осушил ее.

— Вот что я скажу тебе, варвар,— начал он, вытерев ладонью пену с рыжих усов.— После того, как король Элдаран окончательно спятил и стал брать себе в советники всякий сброд — ну, как Вегель… Ненавижу этого заносчивого ублюдка!..

— Чем тебе Вегель-то не угодил? — бесцеремонно перебил Конан. Киммериец охватил ладонями бочонок и начал жадно глотать пиво.

— Оставь мне хоть чуть-чуть,— с усмешкой попросил Гуннар и продолжил: — Так вот, с тех самых пор в нашем городе стали очень часто вешать, сажать на кол или отрубать голову за малейшую, пусть даже самую незначительную провинность…

Конан поставил заметно полегчавший бочонок на стойку и, шумно выдохнув, спросил:

— Виселица в вашем городишке по-моему у Закатных ворот?

— Ты дашь мне сказать или нет? — разозлился Гуннар.

— Я просто спросил,— развел руками киммериец.— Не кипятись.

— Если не будешь перебивать, то и лишних вопросов не будет,— огрызнулся Гуннар.— Я как раз собирался рассказать, что два года назад городской страже было разрешено творить правосудие на месте. Выглядело это так. Напал на тебя, к примеру, в темном переулке грабитель, ты его, не долго думая, хватил мечом по башке. Он — брык и с копыт, лежит как мертвый, а тут стража из-за угла выскакивает. Видят — меч у тебя в крови, под ногами человек валяется, мозги из головы вытекают… Тут тебя без разговоров хватают, ставят на колени и раз мечом по шее… И лежишь ты в дерьме, голова отдельно, тело отдельно… И объяснить, конечно, уже ничего не можешь…

— Справедливо,— ухмыльнулся Конан, снова примериваясь к бочонку.

— Особенно если эта справедливость применяется к тебе,— в сторону, но достаточно громко сказал Гуннар.

— Ко мне эту вашу справедливость еще применить надо,— назидательно отпарировал Конан.

Стражник махнул рукой — мол, такому объяснять что-либо безнадежно — и продолжил:

— Но я не об этом. Сейчас указ отменили, но правосудие по-прежнему жестокое, говорю тебе, как страж закона. В то время здесь был воровской квартал, кровь лилась рекой… Теперь люди сюда не суются, боятся мстительных духов…

— Ерунда. Бояться надо существ из плоти и крови, а призраки… Ни разу не видел, чтобы дух причинил кому-либо вред. Мертвые не кусаются,— с этими словами варвар как следует хлебнул из бочонка.

Гуннар открыл было рот, чтобы возразить, но слова замерли у него на языке, потому что…

Теперь никакими демонами даже не пахло. Человеку, знакомому, как с миром потусторонним, так и с привычным, зримым, отлично известно, что существа двуногие, двурукие, обладающие теплой и красной кровью, гораздо опаснее любого демона. Особенно если таковые могут похвастаться ростом не меньше четырех локтей, прекрасным вооружением, кулаками размером с пивную кружку и безразличным взглядом привыкших к своему ремеслу убийц.

Их было шестеро. Каждый — как на подбор: высоченные, в плечах не меньше, а то и побольше Конана, короткие кольчужные рукава скрывают загорелые жилистые руки. У двоих рыжие курчавые бороды, еще у одного — угольно-черная. Остальные гладко бриты — из-под металлических глазниц, наложенные на конусообразные шлемы, выгладывают квадратные челюсти с узкими поджатыми губами.

Шестерка ввалилась в трактир тихо, хищно и почти незаметно. Так опытные в охоте лисы заходят в курятник. Куры продолжают спать, засунув головы под крыло, кочет во сне тихонько крякает, будто жирная утка, и не видит, что возле его горла уже щелкают длинные желтоватые клыки лесной бестии.

Конан оценил. Пусть его разум и был слегка замутнен странными событиями минувших дней, суматохой дня сегодняшнего и несколькими кружками пьянящего нектара, но все-таки варвар оставался знатоком своего дела. Гуннар не в счет, из него боец никакой. Сам Конан сможет продержаться против шестерых подобных хищников только в течение двух-трех ударов. Против одного или пары, может быть, и выстоял бы, но шестеро?.. У каждого человека есть предел возможностей, и у любого героизма — четко очерченная граница.

Пока они не нападали. Просто окружили двоих недотеп, удержавшихся на ногах в минувшей свалке, широким полукругом и замерли. Так небольшая стая волков-самцов берет в полукольцо загнанного лося. Остается лишь дождаться приказа вожака и прыгать, вцепляясь клыками в плоть жертвы.

«Волков? — мимолетно подумал варвар.— А что, если…»

Рангильдор оставался безмятежен. Пальцы Конана, лежавшие на рукояти меча, не замечали мелкого дрожания стали, немедленно возникавшей, если рядом появлялись бешеные оборотни или любая другая нечистая сила. Значит, люди.

— Так и будем стоять? — осведомился киммериец, понимая, что если не разрядить обстановку, буря грянет с такой силой, что его и Гуннара просто сметут. Последний, кстати, предусмотрительно отошел за широкую спину варвара и оценивающе посматривал на возможных противников.

Судя по унылому выражению лица, доблестному стражу Пайрогии происходящее отнюдь не нравилось. Если сравнивать Гуннара и любого из громил… Скала и валун. А скорее, лесная рысь и облезлый кот.

Пауза затянулась. Варвар, попутно рассчитывая пути к отступлению (если выражаться точнее, к немедленному бегству, ибо бегство не всегда позор, но постоянно — необходимость), замечал, что его внимательно рассматривают из-под шлемов. Пятеро — спокойно, шестой — заинтересованно.

Вот как раз шестой у них и главный. И доспех побогаче.

— Скажите хоть словечко! — натужно улыбнулся Конан.— У меня еще осталось немного денег. Хотите, угощу?

— Благодарю,— хмыкнул тот самый, шестой.

Детинушка превосходил ростом варвара на два пальца и был не менее широк.

Только сейчас Конан разглядел, что у неизвестного под кольчужным оголовьем скрывается совсем коротенькая, аккуратно постриженная светлорусая бородка. Глаза голубые, будто у Веллана. Впрочем, он не оборотень — Рангильдор об этом свидетельствует со всей ясностью.

Магия врать не может.

— «Благодарю» — это согласие или отказ? — призвав на помощь всю свою вежливость, вопросил Конан.— Может быть, представимся? Друзья и родичи называют меня Конаном из Канахов, хотя какое имя дала мне мать при рождении, я и сам не помню.