Алексей Изверин - Империя (СИ)

При приоткрытой двери на улицу дымоход давал вполне приличную тягу, мелкие угольки уносило вверх моментом.

Откуда-то я помнил, что дымовую трубу положено чистить.

На костре готовили еду — просто ставили рядом глиняную посуду с едой, вот как раз на те плоские камни, и ждали. Вот и вся кухня.

А самые большие камни можно было откатывать от очага и класть под кровать, чтобы было теплее.

Я честно постарался все это освоить.

В первый раз я выбрал самое простое — разогреть жратву. И полностью убедился в том, что я придурок и не надо лезть туда, куда не понимаешь.

Нет, дрова у меня получилось наколоть быстро. Громадный каменный топор, первое каменное орудие труда, виденное мною тут, несколько загодя изготовленных клиньев помогли мне быстро решить дело. Рубной пень, колода — спил обычного пня, поставленный на заднем дворе моего домика, штука крайне простая. Поверхность колоды уже вся искорежена неровными ударами каменного топора, но вот только клинья тут не знали. А это же очень просто! Вбиваешь в здоровенное полено, в первую попавшуюся на нем трещину клин, а потом осторожненько клином расщепляешь это полено на несколько маленьких деревянных ошметков. Само разлетается, даже особо усилий прилагать не надо.

Душа моя просто выла от такого обращения с драгоценным деревом. Как же это так? Столько древесины на щепки, в распыл? Жуть просто! Как не жалко-то, я что, миллионер, чтобы настоящими дровами топить?

В конце концов, нарубив достаточно, я собрал все, до последней щепочки (при растопки пригодятся), и пошел топить печь.

В этом тоже ничего сложного не было. Я сравнительно быстро вспомнил, что сначала надо накидать мелкого хвороста, а потом бросить парочку поленьев. Хворост давал жаркое, но недолгое пламя, а вот поленья горели долго и не торопясь, и, хотя давала меньше жара, но более равномерно. Печка от нагревалась хорошо, и всю ночь, несмотря на некоторые сквозняки, в доме было очень тепло.

А вот с пищей начались сложности. С одного бока подгорало, с другого оставалось холодным, и я понял, что есть это все невозможно в принципе. Но, с другой-то стороны — есть-то это надо, надо…

Пришлось давиться.

И пока я пропихивал себе в горло холодные и подгоревшие куски, то твердо решил — надо бы учиться готовить. Пока что Ива готовит. А кто потом будет? Даже разогреть ничего не смогу, придется жрать всухомятку.

Потом я кое-что вспомнил. Сходил к дровам, вытащил пару сносных палок с разветвлениями, сделал из них рогатки, нашел еще одну палку подлиньше, и получилось что-то более нормальное, чем просто ставить посуду с едой на каменный стол. Хорошо хоть что у посуды имелись какие никакие ручки, за которые их можно было сносно подвесить над огнем.

Так дело пошло лучше.

Ива смотрела на меня благодарными глазами, и всегда после готовки тщательно убирала их в чистый угол.

С водой особо проблем не было.

На пустыре позади моего дома протекал несильный ручеек, из которого при помощи кожаного ведра я натаскал воды в здоровенную врытую в землю каменную же кадку за печью.

Когда печка грелась, вода тоже согревалась, и в ней можно было мыться.

Ива сразу же достала где-то широкий отрез полотняной ткани и вознамерилась отгородить бадью с водой от остального дома.

— Когда я там, не подглядывай!

— Хорошо. Ты тоже.

Ива фыркнула, воткнула в пол две длинных жерди.

Потом взяла в руки отрез ткани, но остановилась, задумалась, что-то вспомнила.

Осторожно положила сверток на чуть теплую печку.

— Да не оставит меня Господь в милости своей, да поможет мне всеблагой и всемогущий! Избави меня от убитого и воскресшего, укрепи меня в вере моей и отврати от меня происки Стана. — И с последними словами сделала странный жест рукой — как будто крестилась.

Рука двигалась несколько заторможено, но тем не менее торжественно. Сначала — к ямочке под горлом, полная ладонь прижалась на пару секунд. Потом ладонь величаво накрыла правое плечо, потом — прижалась к животу, потом — накрыла левое плечо, провела по лбу — и обратно, в середину этого воображаемого креста.

Язык я уже понимал достаточно, чтобы все это разобрать. Молитва, явно…

Очень интересно.

Кстати, а каково у них тут с религией?

Поскольку все мы должны были общаться с туземным населением, нам на всякий случай прочитали двухсеместровый курс социальных наук. Соционику, психологию и еще пару предметов, с упором на всякие там сложности. Конечно, основываясь на примерах из древней истории Земли, данных об инопланетных цивилизациях было маловато.

Итак, я твердо знал, что дикари, то есть люди начального уровня развития, часто имеют политеистическую религию, которая не слишком сильно вмешивается в их жизнь, тогда как монотеистическая религия относительно цивилизованных народов достигает гораздо более сурового контроля над своими прихожанами. И все на примерах, на примерах…

Много божков, каждый бог для своего занятия. Есть боги войны, боги смерти, боги плодородия… Короче, хватает на все случаи жизни. И еще существую всякие мелкие крючки, взаимопроникновения, житейские хитрости… Древние люди относятся к богам как к жителям такой же большой деревни, но вот только деревня та на небе. И с богами можно хитрить, можно даже обжуливать, много чего можно… Весь этот сплав хитростей и верований и называется — религия. Немного не развитая, терпимая в основном, много суеверий и обычаев, соблюдение которых не столь жесткое, как это может показаться со стороны.

Самое подходящее определение для такой религии — хитрая, житейская.

Особого поклонения — с паданьем на землю, заламыванием рук, битьем лбом о пол и прочим посыпанием головы пеплом я тут просто не заметил. Хотя нельзя сказать, что этого тут нет. Может, по вечерам в лачугах своих как раз такое и творят, пока я не вижу. Вот, Ива вообще сегодня впервые открылась.

Размышляя, я любовался движениями девушки. Вот она взяла метлу и промела пол, почище. Расстелила на ней полосу ткани, отогнула уголок и начала прихватывать его костяной иглой и грубой ниткой.

Гибкая и сильная. Какие же у нее плавные движения. И вовсе не портит ее грубое платье. Одень в обтягивающий топик и в модные на Земле красные штаны-марсианочки, и что измениться? Главное, это содержание.

— Что смотришь? — Спросила Ива, не прекращая своего занятия и искоса смотря на меня.

Я хотел сказать «Тобой любуюсь», но языком еще не в достаточном уровне овладел для таких сложных конструкций.

— Мне нравится на тебя смотреть. Вот и смотрю.

— Тогда смотри!