Валери Фрост - Тяжелой поступью

Именно так выглядела актриса из рекламы шоколадки «Милка», когда соглашалась, слушая рассказ деревенщины про маленького зверька, который заворачивал батончик в фольгу.

— А почему бы его не показать, это невидимое?

— Так про него все равно все знают.

— Так его видели раньше?

— Видели, а как же! Или не видели? — Собеседница засомневалась. Нахмурилась даже.

Теперь Аня видела ту, с которой разговаривала ни о чем: за стеной из воды, за тонкой перегородкой из натянутого в струну воздуха сидело нечто, сотканное из похожей на желе субстанции. Вроде и вода, но густая, еще не замерзшая, но и не подходящая под определение «жидкая».

Земная села в позу лотоса, благо нижнее белье позволяло. «Да и кого тут стесняться?» — вновь подняло голову нахальство.

Тем временем водная владычица разобралась со своими мыслями и снова обратилась к Ане:

— Согрелась?

— Да, спасибо. Теперь намного лучше. Теперь пить и есть хочется.

— О! Этого добра у нас много. — И она указала щупальцем куда-то вверх.

Аня задрала голову: сквозь натянутую водяную пленку начали просачиваться разноцветные фрукты. И если бы девушка не подставила руки, упали бы дары водяного неба прямо в костер.

— Благодарю тебя, о великая и могучая. — Аня поклонилась в сторону говорящего желе.

Знала бы загордившаяся звучными званиями владычица, сколько сарказма прозвучало в словах Земной, не задирала бы нос так высоко.

Снова усевшись на пол из мокрого, но отчего-то теплого песка, Аня принялась за еду.

— Рассказывайте, владычица, что у вас за беда приключилась?

— А с чего это ты взяла, что у нас беда какая-то?

Аня самоуверенно хмыкнула:

— А зачем же тогда вы меня на дно спускали?

Желе замерло, превратившись в статую из льда.

— Беда… — промямлила хранительница. — Есть у нас одна беда.

— Какая же?

— Да даже не знаю, как и сказать-то тебе.

— А вы сделайте глубокий вдох и начинайте говорить.

И желе вздохнуло, даже стенки пузыря колыхнулись.

— Косит моих водяных страшная болезнь.

Аня округлила глаза.

— Неизлечимая болячка.

— А симптомы какие? — Брюнетка принялась терзать апельсин.

— Бледность, вялость, безынициативность, рассеянность… — стала перечислять владычица признаки хвори. — Все как один хандрят.

— Да, — протянула Аня, запихивая очередную дольку в рот. — Страшная болезнь. Апатия опять-таки присутствует?

— Да-да, апатия.

— Хандра, значит?

Желе понуро кивнуло.

— Грустно, невесело им?

Дарительница жизни снова кивнула.

— Тогда какого же черта вы меня в свое невеселое царство приволокли?! Чтобы повеселиться?! — Девушка подскочила на ноги и бросила недоеденный апельсин в сторону желе.

От невообразимого напора эмоций гостьи хранительница покачнулась, замахала отростками-щупальцами и повалилась назад. Ане даже привидеться такое не могло — упасть со стула в воде!

— Чего ж ты так раскричалась, девонька? — По-старчески кряхтя, желеобразная правительница выбралась из-за трона и снова уселась на пьедестал.

— Простите, погорячилась, — без тени раскаяния произнесла пленница.

— Да чего уж там, — махнуло щупальце, — бывает.

Вот! Вот она, причина Аниного хамства! Полнейшее безразличие, апатия, безвольное существование в скорлупе. Именно это почувствовала девушка, именно эти признаки хвори зафиксировало подсознание, выстроив модель поведения.

— Так вам встряска нужна. Буря эмоций!

— Хе, — отреагировала хранительница, — насоветуешь тоже. «Как будто в буре есть покой!»

«Дежавю!» — выдала услужливая память.

— Ну так а что вы планировали делать со мной?

— Ну, не знаю, — распелось желе. — А что ты умеешь?

— По шее хорошо я умею давать, — вновь обозлилась Аня. — Кто твоим водяным сказки сказывает?

— Сказки? — переспросило чудище.

Аню аж перекосило. Одежда уже подсохла, и девушка стояла, скрючившись, натягивая на себя ставшую узкой штанину.

— Сказки-сказки. Кто рассказывает?

— Леший изредка заходит да сказывает. Утопленники… но их не очень часто тут увидишь. Водица студеная-то.

Аня понимающе кивнула:

— А библиотека у вас есть?

— Нет, девонька, — захрюкала хранительница-дарительница, — какие ж тут книжки, коли водица студеная-то?

— А песни вы поете?

— Поем, девонька, поем. Только от них еще больше в хандру бросает, — совсем понуро ответила повелительница и завела заунывную песню.

— Да, — резюмировала Земная. — Пойти и утопиться. Простите, Ваше Мокрейшество, за такое сравнение.

Очень хотелось Ане развеселить хранительницу задорной песней. Одно мешало: заведешь публику, они тебя на бис вызовут, потом еще раз, и еще, и еще, пока не загнешься от усталости.

Еще немного поразмышляв, Аня махнула рукой и запела:

— «Ничего на свете лучше нету…»

Неведомо, были ли глаза у водной владычицы, да только воспрянула она, засветилась вся, даже подвывать на свой водный лад начала.

— Еще, — скомандовала хранительница, когда Аня наконец умолкла.

— Еще, так еще, — улыбнулась девушка и, топнув ногой, завела «Калинку».

Выплясывая под народные напевы, брюнетка заметила пополнение компании: неведомые доселе жители озерных глубин повылазили из своих нор, облепили шарообразную сцену и глупо пялились из-за прозрачных стенок.

— Все, не могу больше. — Через два часа подвываний благодарной публики Аня свалилась на высохший песок.

Недовольные зрители тут же заныли.

— И не просите. Разве вам не нужно спать? О! А давайте вы мне жареной курочки принесете, а я вам колыбельную спою, и мы все вместе спать ляжем?

Водный народец охотно согласился, и уже через полчаса сквозь пузырь, словно манна небесная, спустилась заказанная ранее подрумяненная курочка.

Обещанная колыбельная укачала всех, в том числе и Аню. Почти засыпая, девушка уточнила, а не задохнется ли от нехватки воздуха в своей темнице? На что получила сердечные уверения в безопасности конструкции и еще одну просьбу об исполнении колыбельной.

«Спят усталые игрушки» пошли на «ура» и окончательно угомонили слушателей. Затушив огонь, Аня устроилась на сказочно теплом и мягком песке, закрыла глаза и подумала о том, кто каждый раз вытаскивал бедолагу из передряг. А в этот раз как-то запаздывал. Но ничего, у Ани уже имелись соображения. И с первым проснувшимся мальком она надеялась воплотить план в жизнь.

ГЛАВА 11

Анино утро началось по команде «Подъем!». Сколько ей позволили поспать, как крепко девушка спала — эти и подобные вопросы остались без ответа. Но самым отвратным моментом злоключения стала сама темница. Привыкшие жить в темноте глубоких вод озерные обитатели совершенно не подумали о нуждах пленницы: не хватало простора, недоставало неба, звуков, в конце концов. Аня проснулась в вакууме. Оттого и радости не было, и настрой оказался агрессивным до невозможности.