Эления - Дэвид Эддингс

⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀

Прошло еще пять дней, прежде чем начались первые атаки. Скорее это были не серьезные нападения, а разведки боем, нащупывание сильных и слабых мест обороны. У защитников было некоторое преимущество — ведь в военном деле Мартэл был учеником Вэниона, магистр мог предугадать, как будет действовать бывший пандионец, и, пользуясь этим знанием, построить оборону и расположить силы так, чтобы обмануть врага и ввести его в заблуждение. Пробные атаки осаждающих становились все настойчивей — утром, в полдень, и ночью, когда темнота покрывала дымные развалины внешнего города — все чаще и чаще случались стычки. Рыцари Храма были всегда настороже, и даже спали в коротких перерывах между стычками не снимая доспехов.

Когда от внешнего города остались одни руины, Мартэл доставил к внутренним стенам свои осадные орудия и начал постоянный обстрел города. Камни посыпались на крыши домов, убивая без разбору и солдат, и мирных жителей. На рычаги некоторых катапульт Мартэл приказал прикрепить бочонки, которые наполняли тяжелыми арбалетными стрелами, обрушивая на город несущий смерть дождь. Затем последовали горшки с горящей смолой и маслом. Дома начали гореть, улицы заполнились удушливым черным дымом. Однако огромных камней размером с лошадь не было.

Под управлением лорда Абриэля защитники осажденного города начали строить свои собственные катапульты, но, если не считать обломков разрушенных домов, у них под рукой не было почти ничего, что можно было бы метнуть в мартэловы войска.

Гарнизон держался, каждый камень, каждый огненный шар, каждая стрела, падающие на них с неба, только увеличивали их ненависть к осаждающим.

Еще через день, когда полночь уже миновала, начался первый настоящим штурм. С юго-запада накатилась волна вопящих рендорских еретиков, намереваясь атаковать ветхую сторожевую башню на углу южной стены. Защитники устремились к этому месту и обрушили на них целую тучу стрел из луков и арбалетов. Люди в черной одежде падали у подножия стены как скошенная пшеница. Крики агонизирующих людей повисли над полем битвы. Но черная волна рендорцев подкатывалась снова и снова, люди, охваченные религиозным безумием, не замечали потерь, не замечали даже собственных смертельных ран и продолжали снова и снова бросаться на стены.

— Смола! — прокричал Спархок солдатам, яростно пускающим стрелы из луков и арбалетов по нападающим. Котлы с кипящей смолой, стоящие на козлах, подтащили к краю стены. Огненная жидкость полилась на осаждающих у подножия стены, на поднимающихся по приставным осадным лестницам. Визг обожженных заглушил предсмертные стоны, люди, превратившиеся в сгустки огня, валялись по земле, сыпались с лестниц.

— Факела, — приказал Спархок.

Полусотня факелов полетела со стены вниз, чтобы поджечь лужи смолы и гарного масла у стены. Огромные языки огня принялись жадно лизать покрывающиеся копотью камни, сжигая все еще поднимающихся по лестницам рендорцев. Охваченные пламенем люди съеживались, ссыхались на глазах, как муравьи, к которым поднесли горящую щепку, и падали прямо в огонь.

Однако, не смотря на все эти потери, рендорцев как будто не становилось меньше. Все новые и новые черные толпы надвигались, все новые и новые лестницы приставлялись к стене. С обезумевшими глазами, некоторые даже с пеной у рта, фанатики кидались на лестницы, даже не дождавшись, пока их как следует установят. Защитники отталкивали лестницы длинными шестами с рогаткой на конце, и лестницы падали по длинной дуге, неся людей на себе к смерти. Сотни рендорцев, стараясь избежать стрел, столпились у самого подножия стены и теперь пытались вскарабкаться наверх.

— Свинец! — скомандовал Спархок. Это было идеей Бевьера. Каждый из многочисленных саркофагов в склепе под Базиликой был украшен свинцовым изображением того, кто там находился, в полный рост. Теперь саркофаги остались без украшений, а свинец был расплавлен. Кипящие котлы стояли по краю парапета. По приказу Спархока их перевернули, и серебристый поток жидкого металла хлынул на столпившихся вне досягаемости для стрел лучников и арбалетчиков рендорцев. На этот раз крики длились недолго — облитый кипящим свинцом, человек умирает быстро. Скоро под стеной в живых не осталось никого.

Но упорство рендорцев на этом не иссякло. Последовал новый штурм. На этот раз нескольким все же удалось прорваться на парапет. Солдаты церкви встретили их с храбростью, порожденной отчаянием, и сдерживали довольно долго, пока рыцари Храма не пришли им на помощь. Во главе одетых в черные доспехи пандионцев был Спархок. Он ритмично размахивал из стороны в сторону своим тяжелым мечом; стоявшие на его пути попадали как будто в молотилку, и ему не составило большого труда проложить себе путь сквозь кучу визжащих врагов. Запястья, руки целиком, головы вылетали из-под его клинка и дождем сыпались на взбирающихся по лестницам атакующих. Кровь заливала истертые за многие века камни парапета, да и доспехи рыцарей скоро стали из черных красными, сплошь залитые кровью. Меч Спархока распластал очередного рендорца от шеи до паха. Высокий, худой человек, только что оравший и размахивающий заржавленной саблей, рухнул наземь двумя безобразными дергающимися окровавленными половинами. Следующий взмах окровавленного клинка Спархока снес верхнюю половину тела рендорца, стоящего за первым. Силой удара его отбросило к бойницам. Ноги, все еще судорожно брыкающиеся, остались на парапете, а туловище, перекинувшись через зубцы, медленными толчками спускалось вдоль стены, по мере того как распутывались парящие в холодном ночном воздухе кишки, соединяющие его с нижней половиной.

— Спархок! — прокричал Келтэн, видя, что рука Спархока начала уставать. — Передохни, я возьму твою работу на себя.

Жестокая рубка продолжалась, пока на стене не осталось ни одного рендорца и все лестницы не были отброшены. Люди в черных одеждах кружили еще внизу, то тут то там падая жертвами стрел и камней, сбрасываемых на них со стены.

Но пыл их угас, и вскоре, окончательно бросив свои усилия, они разбежались.

Часто и тяжело дыша, вернулся Келтэн, утирая свой меч какой-то ветошью.

— Добрая была драка, — сказал он ухмыляясь.

— Сносная, — сдержанно согласился Спархок. — Хотя эти рендорцы — никудышные вояки.

— Это были лучшие из всех, что у них есть, — рассмеялся Келтэн и хотел ногой спихнуть нижнюю часть перерубленного рендорца со стены.

— Оставь его здесь, — быстро