Анастасия Парфенова - Танцующая с Ауте. Трилогия

– Я все еще не понимаю, – голос Даратеи звучал очень мягко. Сейчас начнет отрывать головы.

– Людьми правят идеи, мама. Я сама не понимаю этой… эфемерности, но не могу закрывать глаза на факты. Какая-нибудь книга, вовремя появившаяся и умело раскрученная – и меняется сам стиль мышления, меняются правительства, формы власти, способы вести войну и выбор оружия. Взять, например, то, что они понимают под религией… Сборище нежизнеспособных банальностей, изреченное каким-либо блаженным, – и целые народы сдвигаются, подобно лавинам, бушуют священные войны, меняется облик целых планет. Бред.

– Ну, допустим. И как это связано с тем, что ты швырнула себя на защиту какой-то смертной девчонки? – Она действительно не понимала.

– Не девчонки. На защиту идеи. На защиту образа эль-ин, который я три десятилетия тщательно формировала в мозгах этих несносных мартышек. Ты знаешь, какое сейчас отношение к эльфам в Империи? «Они любят нас ненавидеть». Ключевое слово – любят. Они могут сколько угодно вслух возмущаться и хорохориться, рассуждая о захватчиках и Кровавых Ведьмах. В своем кругу. Но оливулец горло перегрызет любому постороннему, вздумавшему брякнуть что-то недружелюбное по поводу «остроухих». Или, хуже того, вздумавшего поднять на одного из нас руку. Это уже въелось так глубоко, что не поддается выражению в словах. Они уже начали перенимать некоторые наши черты, даже сами того не понимая. Ироничное уважение к женщинам. Привычку разрешать личные споры дуэлями – не обязательно с использованием физической силы. Жестокость в воспитании детей, в сочетании с яростным, на грани безумия, стремлением их защищать. Хранительница Эль-онн бросилась на защиту умирающей девочки потому что ничего иного она не могла сделать по определениюЯ очень долго вбивала эту мысль под их чугунные черепа, и именно благодаря ей сборище жаждущих моей крови террористов сегодня сражалось за нас, а не пыталось воспользоваться случаем и ударить в спину. Они – наш Щит. И если для того, чтобы добиться этого, мне бы пришлось сегодня расстаться с жизнью на день раньше расписания – невелика потеря. Это все равно была бы победа.

Мама откинулась в кресле, окинула меня странноватым взглядом.

– Да, эта должность определенно влияет на тебя не лучшим образом, Анитти. – Я вздрогнула, услышав почти забытое детское обращение в таком контексте. – Слишком легко ты стала оценивать жизни.

Она сидела, согнув ноги так, что ступня одной опиралась на лодыжку другой, и в небрежной гибкости этой позы была вся мама. Развевающиеся темным туманом крылья заполняли комнату, светло-серые, почти прозрачные глаза сверкали из-под падающих на лицо прядей. Я опустила голову на свое колено и потерлась об него щекой, пытаясь понять, что она имела в виду, произнося последнюю фразу.

– Значит, вот зачем тут ошивается этот мальчик из Золотой Сотни?

В отличие от Тэмино, мама никогда не страдала от тоннельного видения. То, что она выдающийся специалист в своей области, еще не означает, что Мать Изменяющихся ничего не знает о других проблемах.

– Всякий раз, оказываясь «на людях», я играю на публику, мама. Ворон – не исключение. Он – последний гвоздь, который я надеюсь забить в гроб тех, кто еще всерьез подумывает о независимости.

– Ах-ха, – Она знакомым жестом откинула голову, обнажив длинную красивую шею. Улыбнулась, блеснув кончиками клыков. Несколько зловещий и весьма прозрачный намек. – А сам-то он догадывается о той роли, к которой ты его готовишь?

– Он же не идиот.

– Спорное утверждение.

– Нет. Не спорное.

А потом мама тихо, на этот раз очень серьезно произнесла:

– Антея, ты убила всю его семью.

– Я помню.

– Быть может… ты требуешь от этого смертного слишком много?

– Быть может.

Мы помолчали.

– Он просто не понимает, что для эль-ин нет разницы между искренним побуждением и хладнокровным расчетом. Совсем нет. Но ты права: это действительно опасная игра.

– А когда игры эль-ин были безопасны? – Даратея изящным, каким-то очень тягучим и в то же время рваным, с головой выдававшим вене, движением встала на ноги. – Успокоилась?

– Да, спасибо, – я чуть помассировала раскалывающиеся виски. – Мне нужно было произнести все это вслух.

– Всегда пожалуйста, – скользнула к выходу.

– Да, мам, передай, чтобы ко мне зашла Лейруору.

Она остановилась в проеме, и я заметила, как острые когти на мгновение впились в косяк. Кивнула. Исчезла.

Я откинулась на спину. Потом свернулась калачиком, подтянув к подбородку колени и закрыв глаза. Нет, для эль-ин не существует разницы между искренним побуждением и холодным расчетом. Только вот сами мы иногда об этом забываем.

Глядела в одну точку, изредка беспокойно прядая ушами. Мыслей не было. Или она придет, или…

… Незримое присутствие, будто кто-то давно уже стоял за спиной и лишь теперь был замечен…

Она пришла.

Я приподнялась на локте, повернувшись к завернувшейся в крылья хрупкой фигуре.

Лейри.

Протянутая к ней рука упала, так и не дотронувшись до тугого пучка густых серебристых волос. Не твоя дочь, не твоя… Не забывай об этом!

– Лейруору тор Шеррн… вы ничего не хотите мне сказать?

Она подняла лицо, иссиня-черная кожа натянулась на узких скулах, бездонные фиалковые глаза показались странно расширенными.

– Хранительница, я… боюсь, что я переоценила свои силы, – голос приемной дочери прозвучал непривычно хрипло.

Это заставило меня замереть удивленно и несколько растерянно. Многого я ожидала от этого разговора, но такое начало ставило в тупик.

– Лейр… – Я запнулась. Ну не спрашивать же ее, перерезать мне собственное горло прямо сейчас или чуть попозже? – Наследница Лейруору, считаете ли вы себя готовой к принятию сана Хранительницы Эль?

– Да, – ни малейшего колебания. И опять я ничего не понимала.

Теперь вопросы задавать надо было как можно осторожнее, рискуя в любой момент поскользнуться на тонком льду недомолвок.

– Вы уверены в том, что сейчас делаете, Лейруору? – я говорила очень медленно, тщательно вдумываясь в каждый звук. Очень многое зависело от ответа.

– Нет.

Я посмотрела на нее с изумлением. Почему-то возникло отчетливое ощущение, что мы имели в виду совершенно разные вещи. Весьма примечательно, если учесть, что я и сама не знала, что имела в виду.

– О! – на большее меня не хватило.