Анастасия Парфенова - Танцующая с Ауте. Трилогия

– Это оперативник моей Службы Безопасности, – поспешила я объяснить ситуацию. – То есть Имперской, но все равно получается моей. Он тут шпионит.

Пауза.

– За кем?

– Ну-у… за мной.

Пауза.

– Антея, дорогая, мне иногда кажется, что эта чушь с должностью Хранительницы и правда влияет на тебя не лучшим образом. – И, уже обращаясь к Ворону: – Брысь!

Оливулец был очень умным… для человека, разумеется. Едва получив высочайшее позволение, он тут же пулей вылетел из кресла и мгновенно исчез из комнаты. Я послала вдогонку сен-образ, предписывающий первому же встречному эль-ин направить беднягу к Тэмино. Нечего ему тут бродить без присмотра.

Я наконец собрала остатки стойкости и повернулась к маме. И… утонула в обеспокоенной любви ее алмазных глаз.

– С тобой все в порядке, Анитти?

Ох, если бы…

– Да, мама, – я старательно выпрямилась, стремясь продемонстрировать свое бодрое и здоровое состояние. – Что там с темными?

Даратея, на которую вся эта бравада не произвела ни малейшего впечатления, мягко обняла меня за талию, помогая встать. Ее макушка едва доставала мне до плеча, но хрупкое тело было неожиданно сильным, и девчушка, которую можно было принять скорее за мою дочь, если не за внучку, почти полностью приняла на себя вес моего тела, обернула мягкими черными крыльями, медленно двинулась к выходу, помогая и поддерживая. Я послушно покорилась, позволяя ей поиграть в заботливую родительницу.

–  D'ha'meo'el-inбольше не будут тебя беспокоить, по крайней мере сегодня.

– Как?..

– Раниель-Атеро, Зимний и Хлой проследили пути, по которым пришли эти последние гости. И прошли по ним, очень эффектно свалившись на голову темному королю. В данный момент имеет место… Как там они выразились? «Сугубо мужской разговор». Его Величеству доходчиво объясняют, что Хранительница Эль-онн находится под личной защитой трех древнейших, которые будут очень недовольны, если с ней что-нибудь случится. Вплоть до личной вендетты всему правящему роду d'ha'meo'el-in. Конфликт переводится из политического в дело чести, плюс вплетаются старые разборки… День передышки тебе гарантирован, дорогая.

А больше и не нужно.

Я вздохнула свободнее. Оставлять эту проблему висеть в воздухе, конечно, нельзя, но завтра вечером вопрос равно станет чисто академическим.

– Вы узнали, с чего они вдруг так взбесились?

Даратея яростно сжала губы и отвернулась, пряча от меня выражение своего лица. Остроконечные ушки, возвышающиеся над черными кудрями, чуть вздрогнули.

Мои собственные уши заинтересованно встали торчком, а Даратея вдруг резко обернулась, гневно сверкнула очами и сухо сообщила:

– Я пришла сюда говорить как Мать Изменяющихся с одной из своих вене.

Ой.

Теперь уже я опустила уши и поджала ноги, не зная еще, в чем провинилась, но уверенная, что провинилась крупно.

И гром грянул.

– Твое поведение, как всегда, было безрассудно. Ну что за идиотская мысль – танцевать с такой мерзостью? Ты что, не понимала, во что могла превратиться? Не понимала, что могла натворить в подобном состоянии? Ауте милосердная, Антея, уж ты-то лучше всех вене, живых и мертвых, должна знать опасность полного погружения!

– Да, Мать Клана.

– Гордость покоя не дает? За душу взяло? Она, видите ли, величайшая танцовщица! Величайшая дура! Никакой природный талант не может компенсировать природной же тупости!

– Да, Мать Клана.

– Танцевать глубокое погружение в присутствии кучи посторонних! В разгар схватки! Не прекращая при этом бой! Танцевать без полной отдачи движению, танцевать одной ритмикой – ты что, спятила?

Ну, поворчали и хватит.

– Ты считаешь, надо было позволить им перебить нас всех? – Голос мой был меланхолически задумчив.

Мама блеснула оскаленными клыками, но промолчала. Потом:

– Я не знаю никого, кто смог бы повторить такое – и остаться собой. Как Матери клана Дернул мне необходимо разобраться, что там произошло, – очень сухо и по-деловому.

Я ответила изумленным и насмешливым взглядом. Вряд ти она хотела так на меня набрасываться, вряд ли пришла сюда, чтобы устроить головомойку. Просто на свой страх мама реагировала гневом, это у нас фамильное. А я подозревала, что приглашение на завтрашний Бал, которое мы обе так старательно не упоминали в этом разговоре, напугало ее до безумия.

Даратея вновь выпрямилась – уверенная, спокойная, властная.

– Расскажи мне о танце, – это была просьба властительницы Изменяющихся, а не матери.

– Да нечего рассказывать. Банальные слияние и коррекция в затрудненных условиях. Только объектом служила кусачая мерзость, которую пришлось терпеть, стиснув зубы.

–  Подробнее.

Я вздохнула и отправила ей сен-образ, который готовила с того момента, как увидела Мать Изменяющихся на пороге. Полный отчет о танце. С комментариями и историческими сносками. И, разумеется, с красочным эмоциональным сопровождением. Даратея грациозно приняла послание на кончики пальцев, крутанула по измерениям, внимательно рассматривая, и отправила в копилку своей памяти для более детального изучения.

– Камеры засняли, что ты просто взбесилась, когда эти твари накинулись на ребенка…

Я расхохоталась – и в этом каркающем звуке не было ни капли веселья.

– Не надо, мама. Люди могут сколько угодно изгаляться по поводу инстинктов эль-ин, а в кланах могут сколько угодно шептаться о моих комплексах. Но в данном случае беспокойство о судьбе несчастного ребенка играло самую последнюю роль.

– Так что же это тогда было?

– Расчет. Политическая игра. Черный пиар. Аррек понял все с первого взгляда, умница, и взял на себя.

Мгновение она молчала.

– Не понимаю.

– Люди… ты так и не удосужилась толком изучить людей, не так ли, мама? Они не похожи на нас. Они настолько не похожи, что вызывают у меня куда больший ужас, чем какие-то там демоны. – Я сложила руки домиком, внимательно вглядываясь в видимые лишь мне одной сплетения связей, по привычке формулируя мысли вслух скорее для себя, чем для и без того прекрасно осведомленной Даратеи. – Ими правят странные силы. И это совсем не то, что понимаем под словом «сила» мы. Да, смертные признают власть оружия, признают, что приставленный к горлу кинжал или застывшая у границы враждебная армия могут заставить делать то-то и то-то. Они знают силу манипулирования, развивают искусство заставлять других плясать под свою музыку… Но по их меркам это довольно… примитивно. Самое грубое, самое глупое и самое бессмысленное, к чему можно прибегнуть.