Гордон Диксон - Дракон на границе

– Благодарю, – кивнул Джим, раздумывая, не следует ли на сей раз добавить «миледи» – ведь он говорил Герраку «милорд», как хозяину замка, а Лизет считалась хозяйкой. Поразмыслив, Джим решил при обращении ней не употреблять никаких титулов вообще.

Он вышел из-за стола, и она повела его через кухню в башню. Когда они поднялись по лестнице и Лизет хотела свернуть в коридор, расположенный этажом ниже, чем спальня, где лежал Брайен, Джим остановился.

– Прошу прощения, – сказал он. – Но мне нужно еще зайти в нашу комнату за моей подстилкой. Не могли бы мы сначала подняться туда?

– Конечно, милорд. – Лизет вернулась на лестницу и повела его наверх.

Брайен, по-видимому, еще спал; на столе возле его кровати стояли кувшины.

Четверо слуг с ужасом уставились на Джима.

– Похоже, с ним все в порядке, – поспешил успокоить их Джим. – Он пил слабое пиво?

– Пил, милорд, – ответила старшая из женщин. – И если ваша милость хочет убедиться, пусть заглянет в тот кувшин – он пуст на четверть.

– Хорошо. Продолжайте поить его, когда будет просыпаться.

– Да, милорд, – хором ответили слуги.

Джим поднял свой сделанный руками Энджи матрас, свернул его и взял под мышку.

– Теперь я готов, – сказал он Лизет. – Веди меня в другую комнату.

– Сюда, милорд, – показала она.

Они спустились по лестнице, прошли по коридору и оказались в крохотной комнатушке. К удивлению Джима, в ней, тем не менее, была мебель. В углу стояла типичная средневековая миниатюрная кровать; кроме того, здесь были деревянный стул грубой работы и высокий платяной шкаф из темного дерева с двумя дверцами, закрытыми и запертыми на засов. На полу едва хватало места, чтобы расстелить матрас Джима. Но больше всего его поразило то, что возле узкого стрельчатого окна стояла чашка с желтыми и белыми лесными цветами.

До сих пор Джим не видел цветов ни в одном средневековом жилище, за исключением собственного замка, где Энджи иногда приносила их в спальню. Но кто принес их сюда?

– Лизет, это, наверное, твоя комната? – догадался Джим.

– Да, милорд. Извините, что она такая маленькая и убогая. Для джентльмена вашего ранга она плохо подходит. Но остальные комнаты не убирались годами или завалены такими вещами, что, даже если их убрать, там все равно останется неподходящий для лорда воздух.

– Я тебе весьма признателен, – сказал Джим. – Твоя комната вовсе не убогая, миледи хозяйка, хотя она, может быть, чуть поменьше той, что наверху.

Она мне вполне подойдет; для моей подстилки места тут хватит. А от этих цветов я просто в восторге: они прекрасно украшают комнату.

– Наверно, я к ним слишком привязана. Когда они цветут весной, мне не хочется расставаться с ними даже ночью. Тогда я приношу их сюда и ставлю в самом светлом месте. Только, когда их сорвешь, они скоро вянут.

– Попробуй налить в чашку немного воды, – посоветовал Джим. – Иногда это помогает цветам сохранить свежесть.

– Правда? Да, теперь вспомнила, я уже слышала об этом. Только давно; тогда я была еще маленькая и не обратила внимания. Обязательно воспользуюсь вашим советом и налью воды в чашку, но не сейчас, чтобы не мешать вам.

– Очень любезно с твоей стороны. Одну минутку!

Лизет уже повернулась к двери.

– Скажи, нельзя ли сделать так, чтобы никто сюда не заходил?

– Сюда никто не зайдет, милорд. Слуги никогда не беспокоят людей на верхних этажах, да и едва ли кто-нибудь отважится потревожить мага, если на то не будет особого приказа.

– Еще минутку, – окликнул ее Джим, потому что Лизет опять повернулась к двери. – Я бы хотел кое о чем поговорить с тобой. Как ты, вероятно, слышала внизу, я собираюсь заняться магией. Мне нужно найти решение одной проблемы ну, той, о которой сообщил Лахлан Мак-Грегор. Не знаю, слышала ты или нет…

– Простите, милорд, – перебила Лизет. – Но я все знаю об этом. Даже если бы братья и отец мне не сказали, Лахлан не скрывает от меня ничего.

– Понятно. Ну так вот, – продолжал Джим. – Мы сидели за столом и пытались что-нибудь придумать. Потом у меня появилась идея. Но для ее исполнения нужна не только магия, но и кое-какие сведения. Я начну с магического сна. А после пробуждения мне надо будет как можно скорее повидаться с волком Снорлом. Я хочу, чтобы он рассказал мне о Чевиот-Хиллз, обиталище полых людей. Ведь он бродит где хочет, даже там, и знает, верно, каждый уголок.

– Да. Конечно, знает. Я поищу его с помощью Серокрылки. Когда та найдет его, то спустится и крикнет ему. Правда, он может не понять ее, потому что она не умеет говорить. Но думаю, он догадается, что Серокрылку послала я и что мне нужно с ним встретиться. Тогда он, наверное, придет в условленное место недалеко от замка; мы оба его прекрасно знаем. И если мы с вами отправимся туда после вашего пробуждения… А вы можете сказать, когда проснетесь, милорд?

– Не позже чем через час. А может, хватит и получаса…

– Тогда надо послать Серокрылку сию же минуту. Я вернусь сюда минут через пятнадцать и, если вы позволите, потихоньку загляну в комнату и посмотрю, спите вы или нет. А до условного места я вас потом доведу. Мы придем туда даже раньше Снорла, если только он не окажется очень близко. Это, конечно, важно, ведь если он придет в условленное место и не застанет меня там, то не будет нас дожидаться. Правда, после встречи с Серокрылкой он может встревожиться и подумать, будто я… в опасности; тогда он будет кружить рядом с замком. В этом случае он узнает, что мы пришли в условленное место, так что никуда он не денется. В общем, вряд ли мы его потеряем, если только Серокрылка его найдет.

Конечно, волк может ее не понять, но в это уж совсем слабо верится.

– Да, это навряд ли, – согласился Джим. – Ладно. Я буду ждать тебя через пятнадцать минут. Но если я еще не проснусь к тому времени, то подожди, пожалуйста, немного. Не думаю, что просплю очень долго… Я уже говорил: в самом крайнем случае, не больше часа. – Как скажете, милорд. – Лизет повернулась и вышла из комнаты.

Джим расстелил на полу матрас. Прежде чем лечь, он еще раз взглянул на цветы у окна и почувствовал жесточайший приступ ностальгии. Цветы напоминали ему Энджи и все, что она делала, чтобы их жизнь в условиях четырнадцатого века стала хоть немного сносной. Он вспомнил, как вместе с Брайеном и Дэффидом одержал победу в сражении с существами, служившими Темным Силам, у Презренной Башни: тогда Брайену удалось поразить жизненно важные органы червя; Дэффид перестрелял гарпий, которые внезапно обрушились на них из-за завесы тяжелых низких облаков; а Джим в теле дракона сразил могучего огра.

Джим вспомнил, как Дэффид проявил почти сверхъестественную волю к жизни после укуса гарпии, который считался смертельным, только потому, что Даниель, ставшая его женой, наконец сказала, что любит его.