Марина Казанцева - Красный Кристалл

Лён глянул вперёд и увидел, что стены глубокой щели неожиданно разошлись, открывая вид на цветущую местность. Там уступами сходили в долину зелёные холмы, вдали темнели леса, виднелись озёра, дороги, селения, а почти у горизонта просматривались городские шпили. Обнадёживающая картина — это было то, на что рассчитывал Лён, и не ошибся.

Новый знакомец уселся на камень, каких довольно было у выхода из длинной ловушки.

— Это не ваш конь там остался лежать? — спросил молодой дивоярец.

— Что? — поднял голову Ксиндара, и под его чёрными глазами отчётливо пролегли тёмные круги. — Мой конь?

— Он не сумел перескочить через вас, когда вы… — Лён не нашёл слов, чтобы описать то, что случилось с Лаваром.

— Бедняга, — вздохнул тот. — Незавидная судьба. Знаете, юноша, вы сделали для меня очень много. Вы вправе называться дивоярцем, поскольку справились с такой сильной магией, которой меня околдовал мой враг. Но далее я буду вам помехой, и так уж я вижу нетерпение в ваших глазах. Спасибо ещё раз, я, право, очень благодарен. Но более не задерживайтесь из-за меня — ступайте, а я уж как-нибудь отдохну да и пойду себе.

— Куда же вы пойдёте? — удивился Лён, который на самом деле никуда не спешил. — Ведь ваших родных в помине не осталось, и вас никто нигде не ждёт — столько лет прошло!

— О, да! — словно вспомнил человек. — Вы совершенно правы: мне некуда идти. Однако, жить-то надо как-то. Я всё же маг, хоть и не больно сильный. Для начала надо позаботиться о внешнем виде. А то, знаете, нельзя явиться к людям таким оборванцем.

Это уже было интересно: всегда приятно посмотреть, как волшебники делают себе новую одежду. Лён видел много раз как Брунгидьда легко меняла не только одеяние, но и самый внешний вид, становясь то старухой, то обыкновенной молодой женщиной, то воинственной валькирией. Магирус Гонда, хотя и не менял свой облик, был достаточно силён в переодевании. И вообще, для мага это умение было не самым лишним: в дороге довольно часто приходилось менять одежду, но Лён так и не сумел достичь этого умения. Под руководством Магируса он изучил строение и свойства разных тканей, красителей, швов, отделки — это была целая наука. Прекрасно знал и пассы, но результат оставлял желать лучшего: создать сермягу для скотника он сумел бы, но сделать нужную одежду, как легко этого достигал Магирус — это архисложно. Поэтому со вполне понятным любопытством молодой дивоярец смотрел, как собирается делать это новый знакомец.

Лавар Ксиндара потёр ладони, развёл руки и быстро провёл по своим плечам, груди и рукам. Он скоро махнул ладонями по бёдрам, коленям, обвёл босые ступни, и вот по поверхности его тела словно потёк воздух, через мгновение вместо рваных штанов возникли новые — из блестящего тёмного атласа, со множеством прошивок, вставок и шнуровкой. Ноги обулись в новые кожаные ботфорты с серебряной заклёпкой, на плечах наросла новая рубашка, а ту покрыл расшитый серебром камзол из чёрной замши и схватился кожаным поясом с широкой пряжкой, инкрустированной мелким бриллиантом. Поверх камзола лег широкий кружевной воротник и пышными складками устроился атласный галстук. И наконец, на голове Лавара образовалась фетровая шляпа с загнутым краем и пером. В завершение всего на боку его образовалась на перевязи шпага, а с другой стороны у пояса появился разукрашенный кинжал.

Через минуту перед Лёном стоял изысканно одетый кавалер, щеголеватость которого портили лишь спутанные пряди и неопрятная бородка.

— Да, тут бы не мешало гребешком пройтись, — проговорил Лавар, касаясь волос. — А бороду вообще бы стоило сбрить. Ну ладно, оставим это на будущее.

Он провёл ладонями по волосам и огладил бороду, и тут же вместо свалявшихся прядей появились ухоженные локоны, а бородка сама собой подстриглась и укоротилась, превратившись в эспаньолку.

— Ну, как? — молодецки притопнул маг.

— Здорово, — не удержался от похвалы Лён при виде нового облика Лавара. Он протянул руку и потрогал ткань камзола — до того она была хороша на вид. К удивлению Лёна пальцы не ощутили ткани, а встретили только кожу руки!

— Лир-от! — невольно воскликнул Лён, закрыв левый глаз, и тут же увидел нового знакомца в прежнем виде: оборванного и растрёпанного.

— Это же просто видимость, — с укоризной сказал тот. — Я просто создаю иллюзию. Я вообще мастер иллюзий, такова моя профессия. Никто, кроме дивоярцев не в состоянии разглядеть подделку, а для простых людей даже создаётся иллюзия ощущения.

— Простите! — не удержался от смешка Лён.

— Вот именно: простите, — проворчал Ксиндара. — Теперь я снова ощущаю себя голым.

— Я виноват, — всё так же смеясь, ответил Лён. — Не надо было говорить «лир-от», теперь ваша маскировка на меня не действует. Позвольте мне немного загладить мою вину и предложить вам скромное гостеприимство.

Он видел, что Лавар Ксиндара очень голоден и вообще чувствует себя неважно, хотя и принимает бравые позы. Куда отпустишь голого человека, у которого давным-давно погибла лошадь?!

— Я очень сожалею, но мои умения в создании одежды не достигли даже вашего уровня, — признался он. — Я ещё довольно слаб в бытовой магии, особенно в практической части. Мои учителя считают, что я в этой области просто туповат.

— Ну вы шутник, приятель… — пробормотал Ксиндара, большими глазами уставясь на что-то за спиной Лёна. — Наверно, смеётесь над убогим.

Удивлённый дивоярец обернулся и увидел, что позади сама собой образовалась добротная полотняная палатка, натянутая на аккуратные колышки, с приветливо распахнутым пологом.

«Гранитэль постаралась!» — догадался он. Наверно, принцессе пришёлся по душе этот человек, раз она постаралась сделать то, что Лёну пока ещё не по силам — он действительно был слаб в бытовой магии. Он мог бы сотворить подушку и одеяло, но никак не шатёр!

— Не царские хоромы, но всё же… — как ни в чём ни бывало, сказал он, приглашая голодного Ксиндару к палатке и надеясь, что там хотя бы есть на что присесть. А то придётся объяснять малознакомому человеку, что делать мебель он пока не научился. Ох, вот бы тут Брунгильда чего сотворила! А уж Магирус какой умелец!

Внутри, однако, всё было выше всех похвал. Конечно, не царская палатка, но весьма достойно, иначе полуголый человек, весь иллюзорный блеск которого в мгновение испарился, мог бы почувствовать себя неудобно.

Пол застелен ковром, по углам стоят светильники с ароматическим составом, низкий стол, накрытый тяжёлой парчовой скатертью, два кресла с мягкой обивкой и два походных ложа, застеленных меховыми одеялами. На одном из них лежит комплект одежды — как раз такой, что сотворил себе мастер иллюзий. Совершенно ясно: это работа Гранитэли.