Андрей Гудков - Революция (СИ)

— Как это возможно? Она же…

— Самый младший член Совета Магов за всю его историю.

Услышанное просто не укладывалось у меня в голове. Вместо отца, старого циничного и опытного мага, посадить соплячку, которой еще и двадцати не исполнилось?!

— Почему её, а не Грегора, Игниса или Ассею?

— Да даже Лайна или Прейтор были бы лучшими кандидатурами, чем она, — в тон мне отозвалась Лютеция. — Я ничего не понимаю. По сути, в Совете Магов осталось только три сильных мага. Данте, Райд Асмуд аха Астреяр и Леон Ралдер аха Кархар.

Себя красавица к сильным магам не отнесла. И правильно, никому из трех перечисленных она не ровня.

— Данте просил передать тебе, что устроит твое возвращение к осени.

Я заметил возле стены Фелицию и, извинившись перед Лютецией, пошел к ней. Может принцесса Санторина, как её дразнят братья, и не любила платья, но в них она выглядела красавицей.

Её платье из черного шелка по райхенским меркам было откровенным: всего на ладонь ниже коленей, открытые плечи, декольте. Посмотрев на других женщин, я понял, что и по местным меркам Фелиция оделась чересчур откровенно.

Когда я подошел к ней, девушка с вызовом посмотрела на меня. Но глубоко в красивых черных глазах, я разглядел оттенок грусти. Неожиданно я понял, почему Фелиция не любит светские мероприятия, и почему рядом с ней никого нет.

— Сударыня, разрешите пригласить вас на танец, — я поклонился и протянул руку.

Девушка улыбнулась и взяла меня за руку. Танцевала она хорошо. Но сквозь тонкую ткань платья я чувствовал скрытое напряжение молодого и горячего тела. Танцы, строго регламентированные этикетом, были не для неё.

— Спасибо, что защитила Араэл, — тихо сказал я.

— Не за что, — удивилась Фелиция. — Почему её здесь нет?

Танец был медленным, так что мы могли спокойно разговаривать.

— Я не разрешил ей приходить. Здесь райхенцы.

— И что?

— Они бы поняли, что Араэл полукровка.

— Понятно, — негромко ответила девушка.

Я поймал внимательный взгляд Арьи и мысленно спросил: «Ревнуешь?». «Вот еще!»: фыркнула она.

Потом я танцевал с Арьей. Сравнивая напарницу с Лютецией и Фелицией, я подумал, что она уже давно нравится мне больше других женщин…

Вечер прошел неплохо. Я еще несколько раз приглашал на танец Фелицию и пару раз Арью. Сыграл пару партий в покер с Шарлем Малькольмом и Эктором Серрано. Оба оказались интересными игроками. Но я пожалел, что оставил Араэл дома. Рано или поздно мне придется вывести её в свет. И каким-нибудь образом заставить забыть всех о том, что она полукровка.

Через несколько дней я из любопытства сходил посмотреть на строительство базы эскадры. Волшебники и несколько магов под руководством Лютеции углубляли и расширяли гавань.

Шло строительство и на суше. В ложбине между холмами укрылся военный городок. На холмах уже заканчивалось обустройство береговых батарей. Строились сухой док, причалы и склады. Империя укрепляла свои позиции.

Это зрелище напомнило мне простую истину. Ты можешь забыть о мире, но не жди что мир забудет о тебе.

Мы с Арьей стояли на вершине холма и смотрели вниз. Дул сильный ветер. Я обнял подругу и уткнулся лицом в её волосы. На тропическом острове Санторине легко было расслабиться и забыть обо всем. Я хотел бы и дальше жить тут. Но с родины приходили новости одна другой тревожней.

Недовольство в народе росло. Совет Магов трещал по швам из-за вспыхнувших распрей. Ассамблея, пользуясь ситуацией, покусывала Сенат и требовала для себя привилегий и новых полномочий.

Кунакский патриархат начал строительство новых броненосцев. Доресцар предъявил ультиматум Орнекским островам. Корнелий прямо сказал мне: «Они готовятся к новой войне. И эту империя может и не выдержать».

— О чем ты думаешь? — спросила Арья.

— Ты разве не чувствуешь?

— Эмоции — да, а вот мысли нет. Слишком они у тебя сейчас спутанные и тревожные.

— Не думай об этом. Я просто рад тому, что ты рядом.

Глава 6

Бунт Молодых магов

— А ты что думаешь, Маэл?

Голос императора оторвал меня от глубоких раздумий. Увлекшись своими мыслями, я перестал следить за ходом совещания и не знал, о чем уже идет разговор.

— О чем?

— Ты не слушал? — вкрадчиво спросил Аврелий.

— Нет, я немного задремал, — улыбнувшись, ответил я. — Но не думаю, что пропустил что-то важное.

— Так и есть. В вашем докладе я услышал много ваших мыслей и предположений, но мало конкретных фактов.

Карл Редхарт — министр экономики — побагровел.

— Ваше величество, если вы считаете, что я в чем-то ошибся…

— Да, считаю. Меня интересует, что сейчас творится в стране, а не ваши предположения о том, что может быть!

— Откуда ему знать, что сейчас происходит? — резонно спросил я. — В экономику вмешался новый фактор, который он не учитывает.

— И какой же? Не будете ли вы так любезны, сударь, просветить меня на этот счет?!

— Вы забыли о том, что население, это не только некая сумма покупателей и налогоплательщиков, но и активный участник экономических процессов. Вы никак не можете понять, почему так сильно растут цены? А причина в постоянных забастовках рабочих. Производители вынуждены поднимать цены, чтобы компенсировать убытки. И этот процесс будет продолжаться по нарастающей.

— Позвольте узнать, сударь, какое у вас образование?

— Классическое.

— Тогда как вы можете судить об экономике?!

— Я не прав?

Карл осекся. Он несколько раз открывал рот, порываясь что-то сказать, но так и не нашел что. Я был прав, и он это знал.

— Достаточно, — веско сказал император. — Выяснить отношения вы можете в другом месте. Я жду к вечеру новый доклад.

— Да ваше величество.

К императору подошел Адам Гайрис — сенатор и помощник императора. Он весь пылал праведный гневом.

— Ваше величество. Это безобразие! Это возмутительно!

Он протянул ему газету.

— Вот как? — ледяным голосом произнес император.

— Надо разогнать эту газетенку, а этого ху-художника в колонию!

— Маэл, что скажешь?

Я взял из его рук газету. На первой полосе была напечатана карикатура. Я демонстративно рассмеялся.

— Тебе смешно? — приподняв брови, спросил Аврелий. — А что делать мне?

— Посмеяться вместе со мной. Это единственное, что вы можете сделать. Нельзя трогать ни газету, ни художника.

— Да как это нельзя?! Как это нельзя?! Да за такое, ваш почтенный дедушка… — сразу вскипел сенатор. — Да они же смеются над вами, ваше величество. Если вы промолчите, вы потеряете уважение в народе.