Алексей Глушановский - Поющие Вечности

А рассказы «сталкеров» и «искателей» как называли себя люди, иногда, невзирая на многочисленные предупреждения, проходившие через известные сиды в Феерию, побуждали все новых и новых романтиков, искателей богатства и приключений, авантюристов всех мастей стремиться в этот волшебный мир. Стремиться — и устилать его своими костями. Ибо, несмотря на всю свою красоту, Феерия была очень и очень опасным местом, многие природные законы которого сильно отличались от привычных людям. Да и местные жители, были отнюдь не рады большинству подобных визитеров, обычно не затрудняя себя выяснением личности замеченных «сталкеров» и их депортацией на родину, а просто испепеляя-заколдовывая-зомбируя или иным способом устраняя незваных гостей, в меру своих сил, способностей и фантазии.

Правда, все это никоим образом не касалось Бардов. Желанные гости, которых, казалось, оберегала сама природа этого странного мира, — они могли спокойно ходить по самым смертоносным и опасным ловушкам. Дикие звери, неразумные магические создания и духи местности были для бардов абсолютно безопасны, воспринимая их скорее не как добычу или угрозу, а как детенышей, нуждающихся в защите и опеке. И это притом, что далеко не все, даже из весьма могущественных фейри могли безопасно перемещаться по диким местам этого мира.

Феерия заботилась о бардах. Заботилась, как могла. И одним из проявлений этой странной заботы, заботы целого мира о своих званных гостях было то, что многие ограничения, стальными тисками сковывающих бардов на Земле, здесь слабели. Слабели намного. И многое запретное на Земле, здесь становилось для них доступным.

Проблемы при общении исчезали полностью. Объем доступной для манипулирования Силы значительно возрастал. Запрет на причинение боли и агрессию так же значительно ослабевал. Правда, запрет на убийство оставался, однако, Артур имел некоторые основания предполагать, что при нужде и желании его тоже можно было, если и не преодолеть полностью, то хотя бы, обойти.

Впрочем, проверять свои возможности на таком серьезном и опасном противнике как прОклятый оборотень Артур вовсе не собирался. Так что, едва стихла радужная круговерть перехода, как, лазурные небеса Феерии огласил громкий крик, — На помощь! — В свой крик, помимо Силы, позволившей сделать его слышимым на весьма и весьма дальнем расстоянии, Артур вложил и немного Чистоты, однозначно указывающей на то, что в помощи нуждается Бард.

Обычно, в таких случаях, вооруженный до зубов отряд фейри, под контролем которых находился данный сид, прибывал в течение весьма короткого времени.

Обычно… Но не на этот раз! А радужное пламя над верхушкой сида вновь разгоралось, предупреждая о том, что его преследователь вот-вот окажется в этой реальности. Причем, расстояние до него будет значительно меньше того, которое требуется для сохранения здоровья и целостности собственной, нежно любимой шкуры.

Артур вздохнул, непонимающе покрутил головой, высматривая отряд спасателей, и не обнаружив искомого, отошел чуть в сторону, перебрасывая гитару на грудь. Похоже, спасение «утопающих» в очередной раз должно было производиться исключительно собственными силами.

К счастью, это была не Земля, где скованный многочисленными ограничениями бард был практически полностью беззащитен. В Феерии возможности его расширялись. Теоретически, он даже мог бы попробовать снять одно, или даже оба проклятие с несчастного, — вот только с вероятностью почти девяносто процентов, такое запредельное усилие стоило бы ему жизни. Количество Силы доступной Барду даже в Феерии было сильно ограниченно, и не шло ни в какое сравнение с силами наложивших проклятия фейри. А свою жизнь Артур ценил все же несколько выше, чем жизнь совершенно неизвестного ему человека, который, к тому же неизвестно каким образом ухитрился здорово разозлить двух могущественных фейри из вечно враждующих кланов.

К счастью, этого и не требовалось. Здесь, в Феерии, его обычный рабочий инструмент — музыка и песни, благодаря ослаблению лежащих на Бардах запретов, мог становиться и оружием. Весьма и весьма опасным оружием!

Легко прикоснувшись к струнам, Артур на мгновение замер, пытаясь припомнить подходящую песню. Выбор и впрямь был сложен. Во первых, песня должна была обладать достаточной собственной энергетикой, чтобы, в сочетании со вложенной в неё бардом силой, надежно остановить противника. Причем, крайне желательно именно остановить, усыпить, парализовать или зафиксировать, а не убить. Артур прекрасно помнил, что творилось с ним в юности, когда он еще не зная о своих способностях Барда, терзаемый болью и гневом за гибель своих родителей совершил убийство нескольких грабителей, и очень не хотел повторения. А ведь тогда его дар только начинал разворачиваться, и воздействие оказалось сильно ослабленным. Что с ним будет, соверши он убийство сейчас, пусть даже и в Феерии, Артур боялся даже представить. Уж лучше и впрямь, попытаться снять с оборотня проклятие.

Именно это и представляло собой вторую проблему. Энергетика песни должна была быть достаточной, для того чтобы обезвредить противника, но не убить его, и не повредить сам окружающий его мир, очень чувствительный к подобным воздействиям. То, что творилось в Феерии после исполнения достаточно «сильной», наполненной эмоциями песни было… страшным. Собственно, знал он об этом лишь в теории, но вовсе не стремился переводить свои знания в практическую область.

Для четкого представления «чего нельзя делать в Феерии ни в коем случае» ему вполне хватило посещения одного небольшого, и когда-то прекрасного уголка этого мира, в котором, один глупый, но сильный Бард как-то исполнил «Вставай, страна огромная». Бард погиб первым, — и это было для него большим благом. Феерия вообще милостива к бардам. Но вот все остальные участники идиотской певческой дуэли, а так же просто жители той территории, где она происходила, да и сама местность…

Вечная, бесконечная война, отныне бушующая на том участке Феерии, где когда-то располагался сид альвов… Война призраков с призраками, на которой гремят вполне реальные взрывы, и летят вполне настоящие пули. Альвы ушли оттуда. Впрочем, как и все остальные фейри. Ярость бушующей там схватки, захватывала всех, кто оказывался на охваченной огнем территории. Любой, оказавшийся там, немедленно присоединялся к одной из сторон, и бросался в бой. Гибельный, безумный бой с неуязвимыми призраками… Вступали, погибали, и становились такими же как они, все увеличивая и увеличивая призрачное войско.

Противостоять этой ярости могли лишь скованные своими запретами барды. И то, — недолго, очень недолго. Совершенно недостаточное время, для того чтобы хоть как-то успокоить, или упокоить души сражающихся. Странное зрелище представало перед заглянувшими туда. Дроу-предводитель партизанского отряда. Альв — танкист. Орки в форме СС. Оборотни с погонами военной полиции. Казалось, сама реальность сходит с ума, лишая разума всех, кто задерживается в этом месте.