Алексей Глушановский - Поющие Вечности

А фейри, даже самые слабые из которых обладали запасами Силы тысячекратно превосходящими возможности даже самых могучих из Бардов, тратить её на помощь человечеству, или участие в экспериментах вовсе не горели желанием. Принудить же их, из-за этих самых запасов Силы, не представлялось ровным счетом никакой возможности.

Да и у Бардов, было слишком много дел, связанных с защитой людей, и слишком мало времени и желания для помощи фундаментальной науке. Так что пока, все исследования, монографии и докторские диссертации, связанные с изучением этого загадочного явления, оставались большей частью чисто теоретическими.

Впрочем, в тот момент, Артуру было не до теоретических изысканий. В очередной раз преисполняясь невыразимой грустью по поводу ничтожно малого количества доступной ему Силы, Артур не стал даже и пытаться парализовать бегущую на него тварь, опутать её материализованными из воздуха сетями, погрузить под землю, или остановить какими-либо иными подобными методами. Он просто направил всю имеющуюся у него Силу в мускулы ног, после чего рванул к видневшемуся невдалеке сиду со скоростью хорошего спортивного автомобиля.

На бегу он громко кричал, призывая на помощь кого-нибудь из Стражей сида. Оно конечно выглядит не совсем красиво, — драпать от монстра с криками «на помощь» — это не то что героически сразить его в жарком бою…

Однако, это куда эффективней. И безопасней. И надежней. И вообще, я — Бард, и мне нельзя драться и убивать. Да. Вот именно. А то бы я эту скотину — ух! На части бы порвал. Или вообще, на Солнце бы закинул! Или сжег. Или взорвал… Но нельзя. Какое счастье, что я бард, а не воин. А то бы и впрямь, сражаться пришлось бы на полном серьезе! Хотя бы ради самоуважения. А так, — драпаю себе и ничуть не стыдно! Все равно воевать нельзя. — Артур поднажал еще. Горячее и смрадное дыхание чувствовалось уже практически за спиной.

Внезапно, за его спиной послышался громкий треск и болезненный вой. Чуть притормозив, Артур обернулся. Во время стремительного бега, лапа его преследователя, видимо угодила в чью-то нору. Споткнувшись, тварь кубарем прокатилась по земле, раздробив свой череп о небольшой скалистый выступ, — единственный из имевшихся на склоне невысокого, поросшего густой и низкой травой холма. Потом скатилась вниз, свалившись в небольшую яму, оставшуюся то ли от каких-то раскопок, то ли от сгнившей землянки, и напоминавшую небольшой, заплывший от старости окоп. На дне ямы, валялся какой-то острый металлический мусор, сейчас пробивший преследователя насквозь.

Ржавые острия, пронзившие худое тело, загнулись от бешенных рывков твари и удерживали хищника, препятствуя его отчаянным попыткам вырваться и продолжить погоню.

Все это Артур оценил одним коротким и внимательным взглядом, после чего, плюнув на все последствия, подбавил еще больше Силы в мускулы ног. Да, завтра он и передвигаться-то будет с трудом, хорошо, если бешенный бег всего лишь надорвет мышцы, и не повредит связок, — но это будет завтра. До завтра надо еще дожить. А сегодня, сейчас, эта тварь смогла подобраться к нему настолько близко, что сработал Щит Судьбы, последняя из последних линий защиты барда… И насколько еще хватит вложенных в это заклятие сил, от скольких атак он сможет его прикрывать, Артур не знал.

Он вообще не предполагал, что когда-либо в его жизни, жизни Барда, обреченного всегда полагаться на чужие силы, и не имеющего ни права, ни возможности защищать себя самостоятельно, ему может потребоваться магическая защита. Щит Судьбы воспринимался им как забавная безделица, оригинальный подарок на память о приятном вечере и интересной ночи…

Признаться, Артур и не предполагал, что какое-то заклинание, наложенное на него улыбчивой и ласковой девушкой с невозможно синими глазами, может быть настолько могущественным. Споткнувшийся на ровном месте «крестоносец» пытавшийся его ударить. Куда-то пропавшие ключи от машины, что вынудило его обратиться в техслужбу, которая и обнаружила серьезные повреждения тормозной системы. Еще пара «сомнительных» случаев, когда удачное стечение обстоятельств помогало ему избежать более или менее серьезных неприятностей. Он был твердо уверен, что это — максимум возможностей подаренной ему странной защиты. Однако, только что случившийся с нападающим на него монстром казус, показывал, что он сильно недооценивал возможности «Щита Судьбы».

Вот только, испытывать его надежность дольше самого необходимого, у Артура не было ровным счетом никакого желания. И потому, не жалея ни Силы, ни собственных ног, он с максимально возможной скоростью припустил к сиду.

Артур успел. Торжествующий рык твари, раздался в тот самый момент, когда он уже находился на верхушке холма, и небо над ним покрылось радужными разводами, сигнализируя об активации прохода.

Феерия. Сколько бы раз Артур не посещал этот странный и загадочный мир, столько раз он оставался в полном недоумении относительно его природы. Она была прекрасна. Прекрасна и непостоянна, словно хорошенькая женщина, стремящаяся показаться заинтересовавшему её мужчине в как можно большем разнообразии своих нарядов.

Вот и сейчас. На этот раз Феерия встретила барда ярким сияющим солнцем, невероятно глубоким и голубым небом с редкими облаками, ярко-изумрудной, словно и впрямь выточенной из драгоценного камня, травой под ногами и виднеющимся совсем рядом красивым и величественным лесом. Яркие, чистые краски, которые практически невозможно встретить на Земле. Подобное бывает только в детстве, когда ты, полный счастья, несешься не чуя ног по лестнице подъезда, ведь там, на улице, тебя ждет яркое, радостное солнце, верные друзья, теплый, ласковый ветерок, мягкая зеленая трава, интересный, добрый и такой загадочный Мир!

С возрастом мир тускнеет… Солнце светит для тебя не столь ярко, трава — не столь мягка и зелёна, друзья — не столь надежны и интересны… Но все это не касается Феерии! Ласково-веселое солнышко, безудержная глубина небес, мягкость трав и величие деревьев, — все то, что имелось в детстве у каждого ребенка, и потом было безжалостно отнято проходящими годами, — все это можно было вернуть, пройдя через радужные всполохи сида. Вот только, вся эта красота принадлежала уже не Земле. Она принадлежала Феерии. Столь же смертоносной, сколь и прекрасной. Но это останавливало не всех. Далеко не всех.

Те, кому доводилось хоть раз, хоть ненадолго, заглянуть в этот волшебный и странный мир рвались туда снова. Рвались вновь и вновь, стремясь туда, словно бабочки, летящие на пламя костра, забывая о том, что если Феерия и сказка, — то сказка отнюдь не самая добрая. И смерть в волшебной стране приходит к неприспособленным для волшебства людям с куда большей скоростью, чем на нашей, тусклой и неинтересной по сравнению со сказочным миром Земле.