Александр Рау - Меч, палач и Дракон

Маг присел на указанном месте, осторожно потрогал пальцами траву, всю в бурых пятнах.

Этим утром его разбудил радостный голос Марка де Мена. Гийом открыл глаз и увидел грязный потолок комнаты в деревенской харчевне.

— Нашли!

Гийом тут же вскочил с жесткой кровати, протер красные от бессонницы глаза. Розыск длился уже четверо суток. Отряды гвардии были разосланы по всем дорогам; и, как на зло, путь бежавшего Кербона пролегал по той, что поручили новоиспеченному лейтенанту.

— Объявился ваш ученик. Частями, правда, — уточнил Марк.

Нос его не зажил еще, поэтому ухмылялся он криво. Гийом удивленно поднял брови, переспрашивать не стал, в то же мгновение пришло страшное озарение. По частям. Маг едва сдержался, чтобы не ударить, смыть эту улыбку кровью.

— Где?

— В Хмуром Лесу на дороге у моста.

Крови было много, тела же не было вовсе.

— Где он? — спросил Гийом, поднимаясь.

— Вот, — Марк протянул ему холстяной мешочек. Маг открыл его. Два скрюченных пальца и больше ничего. Холст чист — кровь давно запеклась.

— Скорей всего труп сбросили в воду на корм ракам. Речка здесь неширокая, но глубокая и быстрая, — инстинкт самосохранения заставил Марка придать лицу соответствующий серьезный облик.

Гийом вновь присел у побуревшей травы. Сорвал запачканный стебель, покрутил в пальцах, откусил часть, разжевал. Гвардейцы, стоящие в карауле, переглянулись.

Он видел — раны Кербона были очень опасны. Маги живучи, но раненного добить не трудно. Он чувствовал смертный ужас, охвативший его амбициозного ученика в ту роковую ночь, ауру страха и боли.

Я отомщу, поклялся он сам себе.

— Где его лошадь и багаж? — спросил он, поднимаясь, у Марка, чьи гвардейцы были здесь первыми.

— Мертвую лошадь, забрал себе на мясо крестьянин, нашедший тело. Багаж он не трогал — об этом позаботились убийцы. Чуть дальше за бугром остатки костра — на нем сожгли поклажу.

— Книжные обложки не должны были сгореть. Серебро и медь. Сколько их в пепелище? — Гийом на время забыл про чувства, дело важнее эмоций..

— Пять, мы уже посчитали, — при всех недостатках Марка де Мена офицером он был хорошим, умел предугадывать ход вещей.

— Реку пройти с баграми, вдруг удастся найти тело. Дать приказ местным властям, пусть всех всплывших покойников кладут в лед, для опознания, — распорядился маг, — Приберитесь здесь, и поехали.

— Кто?! — внушительная кисть Хорхе резко сжалась в кулак. Этот вопрос не требовал скорого ответа. — Моего мага в четырех днях пути от столицы зарезали как щенка! Раздавлю!

— Раздавишь. Вместе раздавим, но сначала их нужно поймать, — внешне безразличным голосом констатировал Гийом, глаза его болели от усталости и закрывались сами собой.

Похоронив пальцы Кербона — везти их родителям было бы сущим издевательством — он поспешил в столицу, меняя загнанных лошадей на почтовых станциях, экономя время на сне и еде.

Убийц следовало искать именно здесь, среди тех; кто долгое время следил за молодым чародеем, планировал, замышлял, поджидая удобный случай. Среди тех, кто смог найти бежавшего Кербона на день быстрее, чем королевские гвардейцы и приданный им маг. Найти, подстеречь и убить. Убить — действовали профессионалы высшего класса, Кербон был магом, боевым магом.

Гийом не хотел показываться на глаза королю без результата, его жгли собственные просчеты: проглядел мальчишку. Но время шло. Самостоятельные поиски в одиночку, или с помощь телохранителей-паасинов, не давали результатов.

Родные Кербона, его женщины, немногочисленные знакомые (друзей у покойного не было), слуги — никто не замечал чего-либо подозрительного. Поиски через городское дно и авантюристов из числа аристократов тоже ничего не дали. Их услугами убийцы не пользовались.

— Это кто-то с самого верха. Змея у твоей груди, Хорхе. Ладно, я — чужак, твой верный слуга, наживший немало врагов, среди аристократов. Но Кербон-то свой — камоэнсец. Он никому не мешал, еще не успел завести недругов. Значит, личная месть отпадает. Остается намеренный вызов тебе и мне, — рассуждал Гийом.

Все это он уже много раз говорил самому себе. Безрезультатно.

— Змей у груди много. Все королевство, весь двор — большой гадюшник, так и норовят укусить, — со злостью ответил Хорхе. Серебряное блюдце в королевских руках сжалось в трубку.

Треть столового прибора для завтрака уже постигла та же участь.

— Но масштаб не тот. Явные враги — бунтовщики — уже все на том свете. Крупные змеи — что яд подливали, с заграницей связи водили — тоже. Я Катлано отдал приказ — ищет, всех обиженных и недовольных вновь через редкое сито просеивает, методами не стесняясь. Молчит пока, — продолжил король, — И ты ищи, Гийом. Ищи, среди своих врагов.

— Буду искать, — мрачно пообещал маг. На бледном лице его под глазами заплыли большие черные круги.

— Это не Гальба, — медленно проговорил Хорхе, глядя в глаза мага, — Не Гальба. Запомни мои слова и зря свары не устраивай. Конечно, подвернись ему удобный шанс, он тебя съест, но на такое — против меня — не пойдет.

— Хорошо. Это не Гальба. Но его подручных проверю, вдруг самодеятельность.

— У дяди моего? Не смеши. Отдохни, Гийом. Выспись. Тебе предстоит долгое и опасное путешествие. Жалко с тобой на время расставаться, но так надо, да за корабли уверенней буду, — подытожил король.

— Отдохну, буду искать. Но, боюсь, до отъезда не успею, несмотря на то, что Мачадо все время задерживает отправление. Береги себя, Хорхе. Мы, наверное, теперь не скоро увидимся. Понсе и Гонсало из столицы не отпускай. Насчет Алькасара не беспокойся — войны не будет.

Гийом встал и, не кланяясь, вышел.

— Удачи! — прозвучало в спину как приговор.

Глава 7

Родной дом встретил Гийома холодно. Вернее, сам Гийом замерз так, что отогреть его не могли ни ехидные шутки-замечания паасинов, что обычно здорово подминали настроение; ни вкусности, приготовленные верным Хасаном.

Едва прикоснувшись к пище, маг удалился в свой кабинет. Хотелось спасть, но мучила бессонница. Напряженный мозг противился отдыху. Наводить чары на самого себя — удовольствие не из приятных. Гийом предпочитал этому народные, проверенные сотнями лет средства: настои из трав, которыми крестьянские бабки-ведуньи поят больных и слабых детей.

Обычно помогало, обычно, но не теперь. Чего-то не доставало. Гийом ворочался на диване, поставленном в кабинете специально для легкой дремы. Беспокойные мысли не давали уснуть.