Андрей Стерхов - Быть драконом

— Ве, и, эйч, эф, эр, эф, вэ, би, — повторил я. И влёт представив раскладку клавиатуры, расшифровал: — Мура… Мураками, что ли?

— Ага, шеф, Мураками, — подтвердила Лера. — Только тот Мураками, который Харуки, а не тот, который Рю. Рю я не люблю.

— Кого хочешь люби, кого хочешь не люби, но ровно через десять минут смени и этот пароль.

— Шпионские игры?

— Шпионские.

— Хорошо, шеф, сменю. А вы сегодня заедете?

— Обязательно. В одно место ещё смотаюсь и сразу в офис. Всё. Целую. Конец связи.

Я положил трубку на аппарат и обратился к Альбине:

— Всё слышала?

— Слышала, — недобро хмыкнула ведьма. — Смотрю, новую цыпочку себе завёл?

— Имею право.

— Красивая?

— Умная. Четвёртый курс юрфака.

— Ну-ну.

— Не ревнуй, Альбина, тебе не идёт.

— Больно надо.

Ведьма обиженно поджала губы и отвернулась к окну.

— Всё, мне пора, — сказал я, не желая продолжать пикировку, и стал натягивать носки на перепачканные чёрт знает в чём копыта. Мыться было некогда.

— Иди-иди, дракон, — «разрешила» Альбина, после чего в сердцах добавила: — И больше никогда не приходи!

Уже у входной двери, она спросила:

— А если бы не сказала, сдал бы Молотобойцам?

— Честно?

— Честно.

— Не-а.

— Что так?

— Не чужой ты мне человек, Альбинка. Не первый год вместе с ярмарки едем.

— Ну-ну. А как же дело? Перебился бы?

— Зачем? — пожал я плечами. — Ты не единственная ведьма в Городе. Сходил бы в гости к другой. Например, к Ириде.

— Ирида — дура! — обиженно воскликнула Альбина. — Она ничего-ничегошеньки не знает! Шарлатанка — вот она кто!

Тут я невольно подлил керосина в огонь:

— Шарлатанка, не шарлатанка, но тётка с изюминкой.

Такой измены Альбина стерпеть, конечно, не могла, и хлестнула мне когтями по левой щёке.

Последний раз так делала года два назад, когда на первое апреля подарил ей «Молот ведьм» — учебник по отысканию злых колдуний и приведению их к признанию, составленный в 1486 году доминиканскими инквизиторами Шпренгером и Инстаторисом. Тогда точно также взбесилась.

На этот раз Альбина собралась оцарапать и правую мою щёку, но я (не будучи христианином) успел схватить её за руку. Держал крепко, однако ведьма сумела вырваться: её вёрткая ладонь выскользнула из моей, как змея сквозь дырку из мешка заклинателя. Правда, вырвалась она не без потери. У меня в руке осталось кольцо с её безымянного пальца.

— Отдай, гад! — потребовала ведьма..

— Оставлю себе на память, — усмехнулся я, зажал трофей в кулаке и выскочил на лестничную клетку.

Когда дверь за спиной захлопнулась, и трижды провернулся ключ в замке, только тут я — голова, два уха! — вспомнил, что забыл у ведьмы Шляпу Птицелова.

— Чего тебе ещё, гад? — отозвалась на мой настойчивый стук Альбина.

— Головной убор верни, — потребовал я.

— Оставлю себе на память, — отомстила ведьма и так злорадно расхохоталась, что стало понятно — шляпы мне больше не видать.

А потом я услышал сдавленный звук, очень похожий на всхлип, и ещё раз саданул по стальному полотну. Уже ногой. Но разревевшаяся Альбина не ответила. Впрочем, ей уже было не до меня: у неё осталось ровно пять минут, чтобы уничтожить компрометирующие фотоснимки.

Выруливая со двора на улицу, я позвонил вечной Альбининой сопернице — Ириде Немоляевой. Та оказалась дома и, взяв трубку, ответила елейным голоском:

— Аиньки?

— Добрый вечер, Иридочка Витальевна. Это Егор Тугарин вас беспокоит. Помните такого?

— А-а, Егорушка дорогой, сколько лет, сколько зим!

Я был старше её лет эдак на двести, а то и на все двести пятьдесят, поэтому меня, конечно, забавляло, когда она называла меня «Егорушкой», но вида никогда не подавал, всегда принимал условия игры.

— Не виделись мы, Иридочка Витальевна, две зимы и два лета, — прикинул я навскидку.

— Как время-то летит, — притворно вздохнула ведьма, и вслед за тем спросила: — Чему обязана?

— Вопрос у меня к вам на миллион. Или даже на два.

— Давай свой вопрос, Егорушка. Коль смогу, отвечу. Всенепременно. Ничего не утаю. Я же должница твоя вечная.

Что да, то да — должница.

Решила она в 1953 году на одной дамочке, от которой (вечная история) муж к полюбовнице сбежал, старый-престарый колдовской способ опробовать. Наказала принести небольшой лоскут от нестиранной мужниной рубахи, а когда та исполнила, пошла к сторожу церковному, дала ему красненькую на беленькую и велела привязать потную тряпицу к языку малого колокола, да так глубоко привязать, чтоб звонарь не приметил.

Сторож-пьяница в ту же ночь всё и учудил. А дальше как водится: только начинался звон-перезвон (не важно — заутренний или вечерний), неверного мужа тут же в корчи бросало. И так его несчастного выворачивало, что белый свет не мил становился. И полюбовница, разумеется, тоже. Какая там к бесу может быть полюбовница, когда о верёвке с мылом как о спасении мечтаешь. Через месяц мужик окончательно дошёл до точки. Хорошо, умные люди ко мне направили, не то могло бы на самом деле до греха дойти. А так — обошлось.

Принял я его дело к производству и раскрутил по полной программе: лоскут изъял, сторожу, чтоб впредь себя помнил, нюх начистил, а ведьме высшей категории Ириде Витальевне Немоляевой, незамужней и беспартийной, на вид поставил. Хотя мог бы, конечно, и молотобойцам сдать. Легко. Но не сдал. И правильно сделал. Теперь она по гроб жизни мне должна. И даже, пожалуй, в гробу останется. Если, конечно, какой-нибудь доброхот три гвоздя — в грудь, шею и лоб — ей на похоронах не вобьёт.

— А вопрос у меня такой, Иридочка Витальевна, — начал я пользоваться статусом кредитора. — Не слышали ли вы, чтобы кто-нибудь у нас в Городе Костлявую с помощью монет насылал?

— С помощью монет? — удивлённо переспросила ведма.

— Ага, с помощью монет. Есть у кого-нибудь из ваших такое обыкновение?

Какое-то время она честно пыталась вспомнить, но только нечего ей на ум не пришло, в чём она вскоре и призналась:

— Что-то не слышала я, Егорушка мой дорогой, про этакое непотребство.

— А в принципе возможно?

— Почему бы и нет.

«Действительно, почему бы и нет, — подумал я. — Было бы желание».

— Что-нибудь ещё? — услужливо поинтересовалась ведьма. Кажется, ей и вправду захотелось мне помочь. Или продемонстрировать свою осведомлённость.

Дабы не обижать её, я попросил:

— А не напомните, Иридочка Витальевна, в каких ритуалах монеты применяются.

— Монеты-то? Да в разных. Пятаки, к примеру, на глаза покойникам кладут. Знаешь, наверное?