Андрей Стерхов - Быть драконом

Его пассажир вёл себя сдержанней, ему было не до танцев. И действительно, какие могут быть танцы, когда ты при делах? А он был при делах. К правой руке его был пристёгнут наручниками пузатый кожаный саквояж, похожий на те, с какими ходили когда-то акушеры.

Не проронив ни слова, парни подошли к чужому «лексусу» и дружно отлили на бампер. Дружно и шумно. После чего решительно направились к крыльцу.

«Сейчас случится смертоубийство», — почему-то подумал я и вернулся на свой наблюдательный пункт.

Сначала всё шло чики-пики.

Гости вручили хозяевам саквояж, хозяева отдарились чемоданом. Здоровяк вытащил из саквояжа пакет с белым порошком, вскрыл упаковку ножом и попробовал. Видимо, порошок оказался достойного качества, во всяком случае, здоровяк одобрительно кивнул. Дескать, ништяк. Между тем один из гостей вытащил пачку денег из чемодана, с лихостью заправского кассира пролистнул банкноты и тоже остался доволен.

Засиживаться в гостях мотоциклисты не стали. Обменявшись с парнями крепкими рукопожатиями, а девушке по очереди поцеловав руку, откланялись и сразу вышли. Я уже начал думать, что голая, не поддержанная Силой, интуиция меня на это раз подвела.

Но нет.

Ровно через пять секунд мотоциклисты вернулись и прямо с порога начали расстреливать собравшихся вокруг стола партнёров по сделке. Оба стреляли с двух рук и уладили всё достаточно быстро. Выхватить пушку успел только здоровяк, но и его тут же завалили. Это последнее, что я увидел — одна пуля попала в стекло, на меня посыпались осколки, пришлось пригнуться.

И хотя я больше ничего не видел, зато прекрасно всё слышал. Один убийца сказал другому: «Торч подбери», а через секунду тот этому: «Валим». После чего хлопнула дверь.

Мои пули нагнали их, когда они подъезжали к воротам. Хватило трёх выстрелов. Сначала выбил из седла пассажира, потом прострелил шлем водителя, третьим выстрелом взорвал бензобак повалившегося набок мотоцикла. Двухколёсная железяка тут же занялась огнём.

— Зачем ты это сделал, зверь? — глухим и каким-то не своим голосом спросила подбежавшая Альбина.

— Дебета без кредита не бывает, — ответил я, посмотрев в глаза ведьмы. Там, в зрачках, яростно бились языки пламени.

— Всё баланс сводишь?

— Пытаюсь.

— Эти смерти Силы тебе не прибавят.

— Без разницы.

Альбина хотела мне что-то на это сказать, но я перебил:

— Их смерть — мистификация. Умирать там уже нечему.

— Сердца у тебя нет, — всё же ввернула ведьма.

Она была не права, сердце у меня есть, просто никогда не ношу его с собой. Если имеется в виду, конечно, настоящее драконье сердце, а не тот бесхитростный насос в моей груди, который бесперебойно качает чёрную кровь. Но спорить я с Альбиной не стал, сунул пистолет в кобуру и рванул к административному зданию.

Сначала осмотрел девушку. Никаких признаков жизни она уже не подавала. Пощупал для очистки совести артерию — глухо. Её партнёры по карточной игре также были мертвы: одному пуля попала между глаз, второму — в сердце. Дышал только здоровяк. И то через раз. Я разорвал на нём окровавленную рубашку, и убедился, что ловить тут нечего. Не жилец. Без вариантов. Три пули вошли в грудь и две в живот. Кровь хлестала из всех дыр и вместе с этой горячей алой жидкостью из парня быстро уходила жизнь. Именно — жизнь. Она самая. Какая-никакая, а всё-таки. Несуразная, шалопутная, исковерканная, но в которой, тем не менее, было место фильмам Такеши Китано, а значит, и надежде когда-нибудь выбраться на тот волшебный луг, где много света и одуванчиков.

Над левым соском умирающего парня чернела татуировка в виде дракона. Меня это почему-то не удивило, воспринял как должное. Нарисованный дракон походил на дракона с обложки альбома «Dragons Flight» гонконгской группы «Gene». Был таким же худым и изящный. Только не красным, а чёрным.

Тем временем, зрачки у парня стали закатываться, и он начал уходить. Я отвёл глаза, чтобы не мешать (свидание со смертью дело интимное), и мой взгляд упал на прострелянный экран DVD-проигрывателя. До меня дошло, что здоровяк так и не успел досмотреть фильм о Слепом Ичи. Я решил рассказать, чем там всё завершилось. Счёл необходимым.

— Слышишь, брат, — сказал я, положив ладонь на залитого кровью дракона. — Не переживай. Всё закончилось как надо: Слепой Ичи спас всех тех, кого не убил.

Парень перестал хрипеть, облегчённо вздохнул и умер.

Я с грустью подумал: «Ещё один».

И закрыл ему веки.

В этот миг в комнату вошла Альбина и, с интересом оглядев место побоища, присвистнула:

— Славно погуляли! — А потом объяснила, из-за чего, по её мнению, вышло всё это ужасное гасилово: — Кокс был только в первом слое.

— А что баксы? — спросил я, подумав, что она наверняка покопалась и в другой укладке.

Я угадал.

— Такая же ерунда, — ответила ведьма. — Ребята друг друга стоили.

— Не тебе решать, кто сколько стоит.

— А кому? Тебе?

Я ничего не ответил. Пустое. Но ведьма и не ждала от меня ответа. Она уже прохаживалась по комнате, старательно обходя лужи. К чему-то принюхалась, к чему-то прислушалась, что-то пощупала, а потом сообщила со знанием дела:

— Можем уйти, пока кровь не свернулась.

И сразу взялась за работу: быстро сдвинула стол в сторону, сорвала с окна занавеску, свернула её в куль и, промокая в крови, которой было вдоволь, начертила посреди комнаты огромную звезду. Заключая звезду в обязательный круг (как водится у ведьм, рисуя его против часовой стрелки) прикрикнула:

— Чего столбом стоишь, дракон? Собери амулеты!

— Какие амулеты? — поначалу не сообразил я, но ведьма так посмотрела, что до меня сразу дошло: — А-а, ты про кресты.

Только двое оказались православными. У девушки на цепочке висела иудейская звезда, а на здоровяке вообще ничего не было. Видать, были по жизни стихийным даосом.

— Звезду Давида брать? — уточнил я у ведьмы.

— Бабушка учила водку не мешать с портвейном, — быстро ответила Альбина. Сбогохульничала, конечно. Но что с неё взять? Ведьма же.

Закончив с кругом, она посетовала:

— Плохо, что свечей нет. — Потом махнула рукой, дескать, ладно, и так сойдет, затянула меня в центр пентаграммы. Прижалась ко мне и велела: — Начинай.

Оглядев кабинет, я подумал: «Менты наверняка решат, что произошло ритуальное убийство».

— Ну, давай же! — поторопила Альбина.

Я кивнул, взял её правую руку в свою левую, щёлкнул зажигалкой, украшенной цитатами из «Dragon rouge» Великого Гримуара, и зашептал то, что, как мне казалось, поможет войти нам в транс:

Баба Нах и дед Пихто.Трепыханье фитиля.Ты — никто, и я — никто.Дыма мертвая петля.Ты — ничто, и я — ничто.Сумма лиц и сумма дат.Здесь «уже», а там «ещё».Здесь ты «под», а там я «над».

«А-а-ад!», — гулко ответило непонятно откуда взявшееся эхо, ведьма схватила меня свободной рукой за плечо, впилась когтями в кожу, закрыла глаза и с неведомою мне доселе неистовостью трижды прокричала: