Иван Казаков - Найдёныш-2

Временами у короля бывали просветления, и он пытался разобраться в государственных делах, вызывал к себе министров, требовал отчёта, документов…и тут же забывал о том, что хотел сделать, недоумённо разглядывая собравшихся людей и требуя себе крепкого вина.

Фактически государство переспело, как вкусный, сытный плод и теперь само падало в руки исфирского короля. Это понимали все, и приближённые Иунакора — тоже. Но сделать ничего не могли. Впрочем — могли. Убрать короля. Совсем, навсегда. И поставить кого-то другого. Умного, дельного, умелого правителя. Вот только кого? И вот это был самый главный вопрос, на который никогда не было ответа.

Иунакор покосился на лежавшую рядом голую девицу лет двадцати, совершенно ему не знакомую, и страдальчески сморщившись, дёрнул шнур звонка у кровати. Где-то далеко прозвенел колокол, и через несколько секунд в спальне появился слуга — мужчина лет шестидесяти, седой, худощавый, с выправкой бывшего военного и мягкими, вкрадчивыми манерами старого опытного слуги. Он склонился перед королём в немом вопросе, Иунакор уткнулся взглядом в поредевшую макушку мужчины и с неудовольствием сказал:

— Эстор, вина мне. Крепкого.

— Ваше величество, вас ожидает господин Амунский, давно уже ждёт. Он даже посылал меня будить вас…но я отказался. Вы гневаетесь, когда я вас бужу в неурочный час.

— Гневаюсь, гневаюсь! — буркнул Иунакор — давай сюда постельничих, пусть одевают. И уберите отсюда эту девку. Кто это вообще такая?

— Ваше величество изволили забыть… — ещё ниже наклонился слуга — это госпожа Сивандер, одна из фрейлин её величества королевы. Её троюродная сестра.

— Да? А как же она оказалась в моей постели? Впрочем — какая разница. Выпроводи её.

— Уже ухожу, ваше величество — девица беззастенчиво соскочила с постели, как была, голышом, потянулась, отчего её груди приподнялись вверх, и взяв с кресла рядом полупрозрачный пеньюар, накинула его на плечи. Потом улыбнулась, и слегка насмешливо сказала:

— Этой ночью вы были великолепны, ваше величество!

— Да?! — искренне удивился король — а я ничего не помню. Тебе чего-нибудь надо от меня? Чего ты хочешь?

— Вас, ваше величество — приторно улыбнулась девушка — а ещё — не могли бы подписать прошение моего отца, он просит исключительного права на ввоз в столицу пряностей, и торговлю ими. Вот прошение…а вот перо!

Король секунду смотрел лист плотной, дорогой бумаги, испещрённый непонятными знаками (Стыдно сказать, но с некоторых пор он не мог разобрать что написано — просто не мог понять букв. Забыл!), потом черкнул завитушку, и протянул девице назад:

— Пройдёшь с Эстором в канцелярию, поставишь печать. Как тебя звать? Впрочем — какая разница…иди отсюда.

Девица выпорхнула в коридор, едва не столкнувшись с высоким мужчиной, остролицым, темноволосым с проседью. Тот успел отскочить от полуголой красотки и проводив её взглядом, нахмурился, заметив в руках у той лист бумаги. Потом толкнул дверь спальни и вошёл, подоспев к тому моменту, когда король поставлял руки под свежую рубаху.

Постельничие суетились, стараясь поскорее одеть капризного и непредсказуемого в своих желаниях Иунакора, и тот не сразу заметил вошедшего. А когда заметил, недовольно поморщился:

— Гирсос, ты скоро будешь врываться и тогда, когда я сижу на горшке! Скоро совсем на шею сядете своему королю! Вы не подданные, вы мой кошмар! У других королей подданные, как подданные, а вы — мерзавцы какие-то!

— Ваше величество опять подписал какой-то документ, не посоветовавшись со мной? С его верным слугой, заботящемся о процветании королевства?

— Я — подписал? Я что — подписал что-то, Эстор? — король поморгал глазами и сморщился от боли в голове и невозможности связать несколько мыслей в одну.

— Подписали, ваше величество. Исключительное право на торговлю пряностями для господина Сивандера, отца девицы — слуга искоса посмотрел на Амунского, и тот слегка кивнул, показав, что понял.

— Может и подписал. Не всё ли равно? — вздохнул король — ты вина мне принесёшь? И ещё мазиса неси. Сегодня мне что-то совсем плохо. Гирсос, ты зачем пришёл? Опять будешь мучить меня дурацкими бумагами?

— Ваше величество — сегодня их совсем немного! Подпишете, и делайте что хотите. Нужно же заботиться о благе государства. Вы же справедливый, умный король, не то что другие — аристократ разговаривал с королём, как с ребёнком. Сегодня у того явно было обострение болезни. В хорошие дни король мог рассуждать о происходящем на уровне взрослого, немного туповатого человека, но сегодня это был ребёнок — капризный, глуповатый, но притом обладающий огромной властью над жизнями сотен тысяч людей…

Вся знать Замара была поделена на группировки, на роды аристократов — как всегда и везде. Главными, ведущими были три рода, родственники короля — во главе первого стоял аристократ двенадцатого ранга Гирсос Амунский, троюродный брат короля, первый возглавлял Броган Иссарк, и третий — Жоснар Тиволь. Эти роды, или аристократические дома, как можно их назвать, владели вместе с королём пятьюдесятью процентами всей территории Замара и обладали капиталом, который многократно превышал капитал всех остальных аристократических домов.

И все эти правящие аристократические дома люто ненавидели друга и боролись за трон, или, хотя бы, за влияние на трон. Сейчас на первое место выдвинулся Гирсос. Он сумел оттеснить остальных конкурентов и занять место возле короля, фактически управляя всеми его действиями. И это было очень плохо. Очень. Потому, что у Амунского, как бы он не заботился о нуждах государства, всегда на первом месте были интересы своего рода, а уж потом — государственные. Впрочем — это как посмотреть, что есть плохо, а что хорошо. Для других влиятельных домов плохо, а для государства — особой разницы не было.

Казалось бы — что стоит Амунскому убрать короля и занять трон? Так просто — сыпанул в стакан с горьким вином отборного яда, достойного короля, и вот — трон свободен! Неет…остаются — сын короля от первой, покойной королевы, убогий, придурковатый парнишка семнадцати лет, книгочей и тихоня, королева, урождённая Тиволь, которая будет тянуть одеяло на свою сторону, и…тёмные лошадки, которые могут вынырнуть из небытия именно в тот момент, когда король испустит дух. Какие лошадки? Да как обычно — вдруг появятся бастарды, которых могут поднять на щиты те, кто желает нахрапом захватить власть в стране. Такие случаи в истории бывали, и не раз.

Ну да — можно решать вопрос радикально — всех под нож! Наследника, королеву — эту молоденькую дрянь, которую перепробовали все гвардейские офицеры охраны, и по слухам — даже солдаты, а потом и бастардов, которые вынырнут из небытия в нужный момент — всех, всех уничтожить! Но это будет война. Это страшная гражданская война, которая не оставит в целости ни один аристократический дом. А на ослабленную гражданской войной страну тут же навалятся два вражеских государства, растаскивая её по кускам, как грязные стервятники. А значит — выбора нет. Нужно править от имени короля, тем более, что препятствий к этому нет. Он подписывает всё, что подаст ему Амунский, делает то, что положено королю — то есть — ничего не делает. Пьёт, и спит, пьёт, и спит…