Виктор Исьемини - Дыхание Осени

Деймут сделал ударение на слове "мой" и выдержал паузу.

- ...Мой договор, клянусь, вы пожалеете! Мои собственные вассалы остались у нелюдей как гарантия нашей, - теперь Деймут выделил слово "нашей", - честности в исполнении соглашений. Итак, ваши люди выразили желание принять участие в войне с гномами, и я не вижу причин отказать им... не вижу причин ни с вашей, ни с моей стороны.

- Разумеется, - все так же медленно проговорил Мунт, его неторопливая манера контрастировала с быстрыми речами короля, - разумеется, мы станем исполнять договор с надлежащей честностью. Негоже нарушать слово, даже если оно дано нелюдям. Ведь наш легат также подкрепил сей позорный документ собственной подписью?

- Более того, - злорадно добавил Деймут, - договор от начала до конца являлся инициативой ваших слуг. Вот этот самый легат как раз настаивал. Может, он потому и рвется воевать со мной против гномов в Малых Горах и в Анновре, что боится вашего гнева?

Мунт медленно перевел взгляд на Брака. Викарий выдержал взгляд с твердостью и коротко ответил.

- Да, ваше высокопреосвященство. После гибели нашего воинства и отца Эстервена, у нас не осталось сил, чтобы очистить Феллиост, тем более, сеньоры Неллы и Анновра грозились возвратиться в собственные края. Однако король Деймут, думаю, подтвердит, что именно благодаря нашим братьям, благодаря их мужеству и верности удалось нанести нелюдям поражение... о котором упоминал его величество.

Деймут подумал с минуту... и кивнул.

Мунт задумался. Он едва успел стряхнуть сон, а теперь приходится вникать в эти новости, разбираться в тонкостях взаимоотношений Деймута с викарием. Разумней будет отложить разговор и поразмыслить в тишине.

- Что ж, дети мои, - по-прежнему медленно произнес архиепископ, - вы совершили трудную капанию и, ничуть не сомневаюсь, держались мужественно и кротко, как надлежит добрым детям Церкви. Однако час поздний, и доблестным воинам требуется отдых. Завтра в час утренней молитвы жду вас в крепостной часовне, помолимся вместе, затем обсудим положение... это трудное положение, в которое ввергнут ныне Мир и империя.

- Благодарю за приглашение, - развязности в тоне Деймута даже прибавилось. Он уже перешел опасную грань, за которой начиналось неуважение и прямое оскорбление главы Церкви, и сознание того, что оскорбление уже нанесено, придавало королю дерзости. Отступать хоть так, хоть этак уже поздно, - но с рассветом мои рыцари выступят на юг.

Мунт поморщился и, похоже, собирался что-то возразить, но Деймут не смолкал.

- Гномы топчут землю империи, землю моего королевства. Пришло время устремиться на нелюдей, как вы меня призывали. Помните собственные слова, сказанные моему посланцу - здесь, во Фраге? Я откликнулся на ваш призыв, теперь прошу о взаимной услуге. Позвольте братьям из Белого Круга сопровождать меня новом походе, тем более что они сами этого хотят. Вот отец Брак и его сотник сами просились со мной. Верно?

Анноврец со значением поглядел на отца Брака, тот ответил таким же выразительным взглядом и чуть склонил голову. Пантомима не укрылась от взгляда Мунта, но тот не мог взять в толк, что означают эти кивки и взгляды.

- Но воины нуждаются в отдыхе, - заметил Мунт. Он уже не надеялся оттянуть принятие решения и возражал по инерции.

- Вера придаст нам сил! - торжественно и фальшиво провозгласил король. - Благословите, ваше высокопреосвященство.

- Присоединяюсь к этой благочестивой просьбе, - склонился перед главой Церкви викарий. - Благословите. И мы выступим с рассветом.

Архиепископ переводил взгляд с одного на другого, за их спинами мялись и сопели рыцари Неллы, как будто безучастные ко всему. Этих беспокоило лишь одно - чтобы им позволили сейчас - поскорей завалиться спать, а завтра - поскорей отправиться в собственные земли. Ни в ком из присутствующих Мунт не находил поддержки, все желали поступать наперекор. Что оставалось делать архиепископу? Наказать людей, спешащих на бой с нелюдями? Отказать им в праве сражаться за империю? Нет, немыслимо.

И Мунт неохотно произнес:

- Благословляю, дети мои. Да пребудет с вами дух Гилфинга Воина, да укрепит вас вера в него. Я стану неустанно молиться за успех вашего благочестивого подвига.

Имя Велитиана так и не прозвучало - ко всеобщему удовлетворению.

Церковные солдаты по-прежнему оставались самой дисциплинированной частью войска, возвратившегося из Феллиоста. Если другие воины расположились кое-как и зачастую просто лежали вповалку, как придется, подле обозных повозок, то братья Белого Круга развели костры, которые образовали круг. В центре - обоз и ставка викария. Там одиноко сидел Вель. Его теперь все сторонились, даже Кенгер. Сослуживец и прежде отдалился от принца, когда тот сделался командиром, ну а теперь, узнав тайну Велитиана - и вовсе держался подальше.

- Твое имя вовсе не прозвучало, его высокопреосвященство о тебе ничего не знает, - объявил Брак, - пока что ничего.

Велитиан поднял голову, помолчал, потом снова уставился в чахлое пламя костра.

- Все прошло успешно, - продолжил Брак, присаживаясь. - С рассветом выступаем. Этот король Деймут недостаточно благочестив и почтителен с его высокопреосвященством, зато он энергичный юноша и умеет добиваться своего.

- Да, - коротко ответил Вель.

Он не хотел быть невежливым, но сказать принцу было нечего. Он принял к сведению то, что поведал викарий.

- Тебя не беспокоит собственная судьба? - вдруг спросил Брак.

- Почему же... Беспокоит, конечно - не больше, чем любого другого смертного, но и не меньше.

- По-моему, ты странно равнодушен. Ты же знаешь, что Деймут глядит на тебя, как на собственность, на разменную монету в собственном торге. Разумеется, я сделаю все, что от меня зависит, чтобы уберечь тебя, сын мой... но моих сил наверняка будет недостаточно.

- Я благодарен вам, отче. Гилфинг свидетель, я не стою такой заботы.

- Любой из нас стоит заботы, - возразил викарий. Ему отчаянно хотелось поддержать парня, сказать что-то ободряющее, но нужные слова не приходили. Тогда он просто повторил. - Я сделаю все, что меня зависит. И наши братья, они все благодарны тебе. Если людская благодарность хоть что-то значит, они будут на твоей стороне.

- Все в руках Гилфинга Светлого. Не будем загадывать. В конце концов, что может со мной случиться? Я же готов отправиться в Ванетинию к брату. Ничего более скверного мне на ум не приходит, а к этой встрече я давно готов.

- Не будем говорить о далеких событиях. Ты верно сказал: все в руках Гилфинговых. Но сейчас, что ты ждешь сейчас? Нам предстоит поход, что ты об этом думаешь?

- Рано думать, пока нам ничего не известно. Где гномы? Сколько их, куда направляются? И чего хотят?