Александр Гарм - В щупальцах дракона (СИ)

На землю он упал плашмя, лицом вниз. Молодой человек хотел уже подняться на ноги, когда его в первый раз ударили палкой по спине. Потеряв равновесие, он снова уткнулся в колючую траву. Следующего удара ему удалось избежать. Он откатился в сторону и, отплёвываясь от пыли, вновь выхватил свой короткий меч.

— А, мерзавцы! — воскликнул он при виде испуганных лиц, — Теперь‑то я всех вас проучу!

Широким взмахом он перерубил древко направленных на него граблей и ринулся вперёд. Трое противников бросились бежать, но остальные обступили его с боков. Удары и тычки посыпались градом. Молодой человек не успевал отвечать на каждый и отражал лишь наиболее опасные, те, что наносили ему обладатели тяжёлых металлических грабель и косы.

Изогнутое железное лезвие просвистело на расстоянии ладони от его лица, срезав клок развевавшихся волос. Не дав противнику замахнуться снова, он прыгнул на того, свалил на землю и ударил в лоб тяжелым эфесом. Неприятель тут же затих, но на Руфиано тут же набросились друзья поверженного. Новый шквал ударов и тычков лишил его оружия. Рука ослабла и клинок выскользнул, воткнувшись в землю.

Пришла пора тактического отступления. Кто‑то навалился ему на спину и он, не глядя, ударил затылком. Раздался пронзительный собачий визг и хватка ослабла. Шерглины. Эти ребята большие, мохнатые и зубастые, но кости у них тонкие. Выскользнув из объятий врага, пытавшего схватить его сзади, Руфиано бросился к усадьбе. Единственным шансом на спасение было немедля увидеться с хозяйкой — она, конечно же, всё поймёт и не позволит разъяренным крестьянам расправиться с ним.

Но окна дома были слишком высоко. Не сбавляя хода он глянул по сторонам. По левую руку от него большая конюшня примыкала вплотную к стене. А оттуда до балкона рукой подать. К стене конюшни была приставлена длинная лестница и юноша опрометью бросился к ней. Топот ног и яростные окрики за спиной не давали ему сбавить хода.

Наскоком он влетел на лестницу и принялся карабкаться вверх. Он почти достиг крыши, когда почувствовал качку. Разом ухватившись, преследователи потянули лестницу на себя. Он рухнул на землю, придавленный тяжестью дерева. К счастью, высота была не слишком большой, а трава смягчила удар. Выбравшись из‑под лестницы, он обнаружил себя в окружении разъяренных мордоворотов.

Времени на раздумья не оставалось и Руфиано выбрал себе новую жертву. Щуплый и низкорослый парнишка справа держал в руках тяжеленные грабли на длинной ручке. Сделав финт, будто бы собираясь ударить другого, юноша подскочил к коротышке и, ухватившись обеими руками за его оружие, боднул несчастного головой. Ноги тощего бойца подкосились, но, к чести своей, он не сразу выпустил оружие и некоторое время волочился следом за Руфиано, словно темляк свисая с грабель.

Шест был длиной больше трёх метров и напоминал пехотную пику, с которой Руфиано вдоволь навоевался в дни своей службы в эрцгерцогской армии. Старые трюки вспоминались со скрипом, тем более сейчас, когда всё вокруг кружилось в алкогольном тумане. Однако он быстро взял себя в руки и пошёл в наступление. Держа неприятелей на завидном расстоянии, он наносил тычки и удары, подсекал ноги и добивал лежачих тяжелым тупым концом, отворачивая зубья в другую сторону — в конечном счёте, ему не хотелось убивать этих болванов, такой поступок не лучшим образом сказался бы на отношении хозяйки к нему.

Наконец, последний из нападавших выпустил оружие из рук и, извиваясь от боли, рухнул на землю. Все семеро лежали поверженными у его ног.

Семеро? Руфиано сморщил лоб, вспоминая, сколько их было изначально. Топот башмаков за спиной вывел его из раздумий и заставил его обернуться. Но сделал он это слишком медленно. Лопата плашмя ударила его прямо по лицу, заставив потерять равновесие. Грабли были слишком длинными, чтобы орудовать ими в ближнем бою. Он попытался разорвать дистанцию, но десяток рук ухватил его за одежду. Целая толпа, человек десять — пятнадцать, навалилась на него разом и придавила к земле.

Потом посыпались удары и вскоре Руфиано потерял сознание.

В себя его привело ведро воды, вылитое кем‑то на голову. Он был связан по рукам и ногам и лежал возле стога соломы в помещении, напоминавшем хлев или конюшню. За исключением того, что не видно было ни лошадей, ни коров. Он с трудом приоткрыл глаза — всё лицо опухло. Женская фигурка с факелом в руке возвышалась над ним. Позади неё собрались его недавние противники.

— Кто ты? — раздался тоненький властный голос.

— Я — Руфиано ди Рохо. Друг. Маэстро Сильфпар, знакомый вашего деда, мон эсса, послал меня сюда за помощью.

С минуту девушка задумчиво смотрела на него, светя факелом.

— Развяжите его и несите в дом, — наконец сказала она.

Точно мешок с мукой его втащили куда‑то вверх по лестнице, пронесли через пару дверей и без особых церемоний бросили на дощатый пол. Он слышал потрескивание огня в камине и тиканье маятника часов. Потом его усадили за стол. Левый глаз окончательно заплыл и Руфиано смотрел на мир через чуть приоткрытую щёлку правого.

— Оставьте нас, — сказала девушка и уселась напротив.

Была она совсем юной, на вид не старше шестнадцати, крупные черты выделялись на высоком орлином лице с кожей цвета умбры, большие глаза казались чуть прищуренными. Длинные жёсткие волосы, завязанные в множество косичек, сверху украшал яркий шёлковый платок. На девушке был кожаный дублет с заклёпками из под которого торчал белый воротник сорочки.

Гостиную украшали развешанные на стенах охотничьи трофеи и оружие. Огромные головы пятнистых аликских кабанов, чучела пантер, хищных ящериц и прочей опасной живности. Центром композиции служило чучело огромной двухвостой гориллы, привставшей на задние лапы и словно готовившейся к прыжку. Выполненный искусным мастером, зверь казался живым. Повсюду было развешано оружие, большой частью охотничье — копья с перекладинами, тяжёлые кинжалы и длинноствольные штуцеры.

— Любите пострелять? — проговорил молодой человек.

— Это всё дедушкино, — отмахнулась девица, — Не обращай внимания.

Она извлекла из‑за пояса длинный кавалерийский пистолет и положила рядом на стол.

— Итак, Руфиано ди Рохо, рассказывай — как давно ты знаком с маэстро Сильфпаром.

— Старик давно служит одной влиятельной госпоже. Несколько месяцев назад, сия дама наняла меня и двух моих друзей охранять её в своём неофициальном путешествии…

— Что за дама?

— Этого я сказать не могу, — ответил юноша, — Обязательствами моего контракта я должен держать его в тайне.