Алисса Кирк - Демоны в Ночь Мертвых

— Нет, но позвони бабушке. Она обожает все такое. Говорит, что в прошлом была убийцей фей. Это для какого-то доклада?

— Не-а, просто интересно.

— Ммм... — папа пожевал губу.

Я положила руки на бедра.

— Что?

Папа натянуто улыбнулся и сказал:

— Ничего, — таким тоном, словно все же что-то было. Я ждала. Он сложил руки. — Ты не проявляла никакого интереса к мифологии, с тех пор как вышла из больницы. Я рад, что ты вернулась к норме, но... все в порядке?

Я помассировала заднюю часть шеи. Он был прав. Я всегда интересовалась мифами, легендами и верованиями. Конечно, я не говорила своей семье, что это все из-за того, что я на самом деле начала видеть существ из мифов, легенд и верований. Но с тех пор, как на меня напали вполне себе люди, я не проявляла интерес ни к чему, лишь сидела дома и смотрела Дискавери. Так что, если другие папы волновались бы о моем интересе к сверхъестественному, для моего это было вполне нормальное явление.

Я улыбнулась.

— Думаю, чувствую себя как в старые времена. Доктор, наверное, назвал бы это прогрессом, а?

Папа обнял меня и поцеловал в макушку.

— Конечно, милая. Люблю тебя, — он снова сжал меня, на случай, если я все еще дышу после предыдущих объятий. — Эй, думаю, могу тебя прикрыть на продуктовом фронте, если тебе хочется еще покопаться и узнать, как убить дракона.

Я засмеялась.

— Нет, думаю, мои потребности в убийствах пока удовлетворены. Может, пойду в душ.

Папа щелкнул меня по носу.

— По крайней мере, сможешь убить неприятный запах.

— Ха, — я стукнула его в плечо.

Он указал на повязку на моей груди.

— Дай мне взглянуть.

Теперь, когда он не пульсировал все время, я почти забыла об ожоге. Я осторожно отлепила ленту, держащую марлю. Глаза папы расширились от облегчения.

— Почти прошло. Скорее всего, это и была аллергическая реакция, — он улыбнулся. — А я хороший доктор. Как твой бок?

— Пап, — я оттолкнула его руку, — я в порядке. Он не болит. Проверю перед душем.

Он прищурился.

— Ладно, но если будет сочиться кровь, сразу же найди меня. И когда тебе станет лучше, мы будем учиться бить боксерскую грушу, чтобы быть подготовленными к другим нападениям.

— Ага, папа, как будто какой-то ниндзя-любитель сможет одолеть медведя.

— Не просто ниндзя-любитель. Ниндзя-любитель Лэйхи.Они легендарны.

— Точно.

Сделав ниндзя-любительский выпад ему в спину, я побежала наверх. И увидела записку на окне, войдя в комнату. Я заглянула за дверь. Пусто. Я открыла окно и сняла записку со стекла.

Буду позже.Подписано «Т».

Идиот. Тристан казался безобидным, но папа впадет в истерику, если обнаружит, что парень оставляет мне записки или, того хуже, залезает ко мне в окно. Покачав головой, я закрыла окно, задвинула занавески и кинула записку в одну из моих книг по мифологии, которую отбросила на кровать, чтобы почитать позже.

В ванной, которая присоединялась к комнате Луны, я открыла кран, сняла футболку и невольно уставилась на розовато-белые шрамы на моем плече. Я склонила голову и попыталась быть объективной. Они были не такими уж и ужасными — я пригляделась — и их было не так много, как я помнила. Я мысленно пожала плечами и сказала себе перестать ныть.

Из-за пара зеркало запотело, так что я вытерла стекло и наклонилась ближе. Папа был прав. Ожог почти пропал. Странно, поскольку это совсем не аллергическая реакция. Папины волшебные мази были знамениты своими лечебными свойствами в кругах семьи, и доктор упоминал, что я быстро заживляюсь, но...

Дрожащими пальцами я сорвала повязку с бока, куда вонзился кусок коры. Я прислонилась к тумбе, чтобы не упасть. Что-то было неправильно. Или слишком правильно. Никакой крови. Кожа уже зажила, осталась лишь тонкая розоватая линия. Я почти упала, быстро стягивая джинсы. Конечно. Сбитые коленки? Едва розовые.

Это безумие. Я схватилась за край тумбы и попыталась разглядеть свои глаза в зеркале, но из-за пара видела лишь размытую фигуру. Я не стирала его. Слишком боялась увидеть, что посмотрит на меня оттуда.

Душ. Душ — это нормально. Мне нужна нормальность. Горячая вода отбивала чудесный ритм по мышцам, которые уже болели после тяжелого дня. Кажется, они не обладали способностью к суперзаживлению.

В голове не укладывались все эти странности. Демоны пытались меня убить, старые друзья оказались демонскими наркобаронами, крылатая женщина со своими жуткими посланиями, я свечусь, а теперь еще и суперисцеление? О, и я забыла о Германе, но, кажется, угрозы Германа не попадали в топ-пятерку моего списка Странного, Сумасшедшего и Смертельного. Мне нужно поговорить с кем-то, но я не знала с кем, чтобы не заработать при этом билет первого класса в дурдом. Можно ли доверять Чародеям? Сомнительно.

У меня больше не было сил смотреть на все это безумие, а головная боль покалывала между глаз. Я вылезла, вытерлась и, чувствуя себя мужественной, провела рукой по зеркалу. Моя кожа выглядела бледной, глаза испуганными, а под ними были голубоватые круги, но я все еще оставалась собой.

Я завернулась в полотенце и нанесла выравнивающее средство на темно-рыжие волосы, радуясь тому, что еще могу что-то контролировать, даже если это были кудряшки. Войдя в комнату, все еще проводя пальцами по завесе мокрых волос, я мельком заметила армейские ботинки на кровати.

— Что случилось, Луна?

— Только посмотри на себя. Такая взрослая.

Я застыла.

— И голая. Почти.

Я резко подняла голову, капельки воды разлетелись с волос во все стороны.

Эйдан. На моей кровати. Расслабленно растянувшись на подушках, он листал мою книгу по мифологии, лежащую у него на коленях. Он помахал мне.

Окно было закрыто, но занавески распахнуты. Мой голос вернулся к жизни:

— Что ты здесь делаешь?

Он отбросил книгу на одеяло и встал.

— Оу, — он повернул голову в сторону ванной. Пар поднимался вверх из открытой двери. Он начал снимать куртку. — Ты хочешь, чтобы я был там ?

— Что? Нет!

Ладно, может быть. Но только потому, что он застал меня врасплох и стоял, изливая на меня ведра соблазна и великолепия, и у меня промелькнула мысль о том, как он снимает свою рубашку, показывая твердые мускулы, и...

Я захлопнула дверцу похотливым мыслям. Но недостаточно быстро. Наверное, что-то отразилось у меня на лице, потому что выражение Эйдана отражало дьявольскую забаву, что так сильно провоцировало меня. О, боже, нужно дернуть стоп-кран на этом чувственном скоростном поезде мыслей.

Я зажмурилась, решив, что прервать визуальный контакт — хорошая идея. Но это не помогло. Мою голову просто заполонили мысли с какими-то фэнтезийными элементами, из-за которых я покраснела. Я открыла глаза и чуть не выпрыгнула из кожи. Он стоял прямо передо мной, близко, но, не касаясь, на его губах играла та самая ленивая улыбка.