Михаил Горнов - Капитан

  - Двадцать золотых???

  Этот коротышка, этот бородатый потомок горных обезьян, этот...

  - Да, господин, - спокойно ответил гном, не обращая внимания на мое возмущение, - именно двадцать золотых монет. И не медяком меньше. Вы же сами настаиваете на сохранении своего оружия в секрете. И я вам гарантирую, что изготовлю по вашим чертежам и даже исправлю возможные недочеты. А такие точно будут... но прошу всего лишь два десятка золотых монет.

  Всего лишь. Да он издевается, этот коротышка. Да, в его мастерстве, как оружейника, я не сомневаюсь. Также уверен, что он не разболтает и не продаст на сторону мое творение или не начнет штамповать револьверы и продавать их 'из-под полы'. В этом деле магические клятвы намного действеннее всяческих подписок о неразглашении и угроз.

  Но не за двадцать же золотых?

  - Я подумаю над вашим предложением, - буркнул я и решил распрощаться с алчным гномом. - До свидания.

  - До свидания, - вежливо приподнял котелок гном, впрочем, не сделав попытки привстать со своего стула. - Буду ждать.

  Отвечать я не стал. И так ясно, что в ближайшее время в эту лавку мне не вернуться. За сумму, названную гномом, можно нанять парочку телохранителей на месяц. А то и дольше, если получится наткнуться на бойцов, что сели на мель во всех смыслах.

  Прогулка по городским мастерским и оружейным лавкам принесла больше огорчений, чем пользы. Хотя, польза тоже имелась. Я узнал примерную стоимость изготовления почти любого эксклюзивного образца оружия, в которую входила и цена за молчание. Это у гномов.

  У людских мастеров, я уверен, расценки много ниже - в полтора или два раза. Но вот с порядочностью все гораздо хуже. Наткнувшись на такую оригинальную модель, как мой револьвер, человек-мастер обязательно попробует нажиться. Обойти клятву, даже самую сложную, можно. Тяжело, иногда и смертельно опасно, но возможно. Вот поэтому я и не хотел рисковать. Ведь с таким оружием мне мало кто опасен на пистолетной дистанции. Ну, если не считать магов. Да и подзаработать на продаже револьверов можно. И заработать неплохо. Эту идею я решил оставить на потом. Вот если не выйдет у меня ничего с 'охотником за головами' или курьером-контрабандистом, то перекрашусь в торговца оружием.

  Я еще раз осмотрел свой деревянно-восковой макет и стал аккуратно разбирать его на части. Ладно, раз уж гном отказался от создания револьвера целиком, то пойду другим путем. Раскидаю оружие по запчастям и сделаю заказ в разных мастерских. Например, УСМ можно и в часовых лавках заказать. Или у ювелиров. Эти мастера привыкли работать с мелкими и неудобными в плане размеров и форм деталями. Барабан мне сделает любой подмастерье, а то и ученик. Проблемы могут возникнуть с рамкой и стволом. Хотел иметь замкнутую рамку и ствол одним целым. Но боюсь, что у мастера возникнут нездоровые ассоциации при виде такого заказа. А там, если мастер окажется умным и способным к анализу, недалеко и до конкурентов. М-да, дилемма...

  Два дня я еще провозился со своим детищем, чуть-чуть модернизируя общий вид и детали. На третий разобрал его, разложил запчасти аккуратно по небольшим коробочкам, в которых местные домохозяйки хранят иглы, шила, ножницы и прочее рукодельное добро, и вышел в город. Мой путь вновь лежал в оружейные и ювелирные лавки. На этот раз, раскидав один заказ на несколько, я снизил цену в пять раз. И то только из-за того, что я потребовал для своего детища только высококачественные материалы. Ювелиры долго и настойчиво предлагали золото и платину, но быстро передумали, когда я пообещал уйти к их конкурентам. А еще через неделю я прошелся по мастерам и забрал заказ. Рамку и ствол делал отдельно, поэтому пришлось обратиться к хорошему кузнечному мастеру, специализировавшемуся на холодном оружии. Впрочем, это не помешало ему ловко и бережно запрессовать в рамку длинный ствол и ряд мелких деталей. Остальное я доделывал уже дома.

  Боевое оружие от своего макета отличалось настолько, насколько картинка с тигром разнится со своей живой моделью. Весом чуть более килограмма, с деревянными щечками, вороненый металл. В качестве капсюлей я использовал крошечные кусочки 'огненного камня'. Это один из местных алхимических продуктов. При сильном и резком ударе о металл мгновенно раскаляется и очень быстро остывает. В этом мире часто использовался в качестве трута, и очень редко применялся в оружейном деле. Я так и не понял, с чем связана такая неохота. Нет, то, что этот материал стоил очень дорого, - причина весомая, но не настолько, чтобы вставлять кусочки огненного камня в два-три пистоля на сотню. Ведь он много проще кремня, магических курков, которые выбивают искры, и ряда других приспособлений для воспламенения пороха. Впрочем, это проблемы местных.

  Наигравшись вволю, разобрав и собрав револьвер раз двадцать, я решился на его испытание. Для этого за несколько медяков выкупил у кузнеца старую кирасу и шлем. В другой мастерской приобрел попорченный кожаный доспех, в которых щеголяет большинство малообеспеченных приключенцев и авантюристов на архипелаге. Место под полигон выбрал очень далеко. Больше двух часов летел в такие глухие ухоронки, где даже пиратов встретить нельзя было. Перебрал множество вариантов: мне то место не нравилось, то вдалеке пролетал дирижабль, то слишком расселина глубокая, то еще что-то. В общем, самый обычный нервный мандраж. Если испытания оружия закончатся провалом, то не могу и представить, в какую черную меланхолию я провалюсь. Ведь последние две недели я был занят только мыслями о револьвере.

  Место для пробы я нашел идеальное, как мне показалось. Вытянутая полянка метров сто длиной и около двадцати шириной. С трех сторон поднимаются высокие деревья с густой кроной, с третьей - глубокое ущелье. На полянке в густой и высокой траве торчали несколько пеньков. Судя по тому, что они все потрескались и почернели, а у одного и вовсе вся сердцевина превратилась в труху, лесорубы побывали тут очень давно. Дирижабль я подвел к деревьям и спрятал под листвой от лишних взглядов. Мало ли кто тут может пролетать.

  На самом сохранившемся пеньке я закрепил револьвер. В двадцати пяти метрах поставил мишень - два щита из досок толщиною сантиметра по три. Поставил друг за дружкой на расстоянии ладони. Сам встал в пяти метрах за револьвером, сжимая в ладони тонкую бечевку, привязанную вторым концом за спусковой крючок. Совершать глупость и пытаться с руки сделать первый выстрел? Боже упаси, я еще не настолько выжил из ума.

  В моем родном мире в пору становления арбалетов, как нового и мощного оружия, было правило: делать первый выстрел должен раб или наименее полезный работник. Очень часто тетива рвалась и отсекала пальцы или выбивала глаза. У меня такого помощника не было, да и не смог бы я заставить живого человека рисковать собой. Вот и сжимал сейчас в руках тонкую колючую веревочку.