Владислав Четырко - Бродяга. Путь ветра

Второй был одет не как волшебник: плотная куртка, брюки, изобилующие карманами, и легкие сапоги из оленьей кожи делали его похожим на лесовика-поселенца. Только посох не вписывался в образ, и, видно, при жизни хозяин его прятал; теперь же, вырвавшись из-под его власти, тот обрел настоящий облик: серебристая ветвь дерева эммирэль, покрытая узором рун. Вглядевшись в их рисунок, Ян услышал слабый отзвук речи:

«Помоги мне … нет Силы…»

Голос был знаком с детства — и неприятен.

Взяв лежащего за плечи, Ян осторожно перевернул его лицом вверх и присмотрелся.

— Энтви? — прошептал ошеломленно.

И лишенные ресниц веки дрогнули.

— Глиняные пальцы, хваткие, хоть и хрупкие… тянут в землю… удар… колокол на башне пробил десять… пробила защиту, насквозь… бить мертвым ветром — ниже достоинства мастера, даже чернокнижника… ниже пояса, ниже колена…. не выйдет… не выйдешь, не одолеешь… околеешь…

Голос слабел, перемежался стонами — но не затихал.

— Нет, приятель. Не околеешь, — пробормотал Ян, вслушиваясь. — Не околеешь, не сдохнешь и даже не помрешь. Не дам.

Из нескольких ветвей и простенького полотнища Силы Бродяга соорудил подобие навеса: утренняя мгла стала мелкой противной моросью, обращая пепел в грязь. Поправил мешок под головой Энтви. Сел рядом — лицом к реке, спиной к пожарищу. Тронул жилу на шее лежащего, ощутив вялую нить пульса. Поморщился: предстоявшее дело трудно было назвать приятным. Потом, взяв Энтви за виски, большими пальцами оттянул его веки и наклонился, вглядываясь в незрячие глаза бывшего однокашника.

Сила хлынула через взгляд и руки, наполняя иссушенное мертвым ветром тело. Энтви вздрогнул раз, другой, выгнулся дугой и закричал — надсадным ором дикой, невыносимой муки. Прямое переливание Силы не приносило удовольствия ни дающему, ни принимающему, однако такого Ян не ждал… Впрочем, разомкнуть связь уже нельзя — это стоило бы жизни обоим. Крик вскоре стих, захлебнувшись сухим, болезненным кашлем.

Ян успел заметить, как взгляд Энтви стал осмысленным и острым, и без труда отбил руки, метившие вцепиться в горло. Жестом остановил посох, покатившийся было к хозяину. Вода выплеснулась из каменной плошки, чудом найденной среди развалин. Влив остатки сквозь сжатые зубы мага, Ян выпрямился и очень тихо сказал:

— Привет, Отпрыск. У нас мало времени… Говори.

Посмотрев в глаза Бродяги — стальные, сосредоточенные, слишком спокойные — Энтви понял: отмолчаться не выйдет.

— … В общем, след твой я взял давно, — давя очередной приступ кашля, хрипел Энтви. — Что и было-то не особо трудно. За эти годы ты, смотрю, во многом поднаторел. А вот следы заметать так и не научился. Причем все — одинаковые: нарушенное Равновесие. Утихшие до срока бури, погасшие слишком рано пожары, поспешно отступивший мор, нежданно скорый конец межусобицы в Садме… Думаешь, благое дело совершил? Зря: перестав резать глотки друг другу, селяне начали роптать на Орден… мне же и пришлось их усмирять.

Яна передернуло. Слышал он о таких усмирениях — от тех, у кого хватило везения выжить и ума — бежать подальше от родных мест.

— В Форисе ты меня, признаюсь, удивил. Словно и не твой почерк. Ты ведь муравейника даром не порушишь, а тут — взял и разогнал целый город. Зачем, а?.. — Энтви дернулся вперед, жадно впившись взглядом в лицо Бродяги.

Ян молчал.

— Не скажешь?… ну и ладно… — разочарованно протянул чародей и тоже умолк, но не выдержал тишины и вскоре продолжил:

— Потом… Потом я вновь потерял тебя, надолго. Наконец, вышел на поляну у реки, где тебя чуть не сграбастала Тень… Не думал, что Обручу подвластен Аль-Г'эхт. Ты даже представить себе не способен, что это значит для настоящего волшебника… Потом меня отозвали — может, слышал о заварушке с «черными клинками»? — но я вернулся и прошел до конца… и увидел, что тебя ищем не только мы.

«Не меня», — чуть было не сказал Ян, но сдержался, не желая перебивать.

Ухмыльнувшись, Энтви продолжил:

— Дом этот тоже… непрост, ох как непрост. Хотя рассмотреть его толком я не успел. Построен не тобой, без вопросов — слишком древняя Сила тут ощущается. Я даже удивился, когда он вспыхнул от фьорре. Может, оттого, что был в это время пуст? Не было обитающего в нем обычно … пустышки?

Вся-таки — пуст! Облегчение хлынуло летним дождем, пробилось глупой, не подходящей случаю улыбкой.

Энтви, пристально следивший за лицом Бродяги, понял ее по-своему.

— Вижу, самому смешно, да? В Совете мучаются, головы ломают — где же бродит по Альверону неведомый маг, носитель Силы, неподвластной Равновесию… Меня вот который год гоняют по всем вероятным и невероятным твоим следам… А тебя ведь нет… Просто — нет. Есть Обруч, и есть пустышка — бездарь, хорошо научившийся им пользоваться…

Смех у него был еще гаже голоса — даже когда не срывался, как сейчас, на надсадный сухой кашель.

Ян слушал, дивясь собственному спокойствию. Ведь Энтви нарочно пытается его разозлить. Словно хочет, чтобы его ударили. Почему?

— Зря стараешься, — обронил он наконец, мгновенно почувствовав облегчение. И продолжил:

— Я не стану тебя отсюда вытаскивать — но и добивать не буду. До ближайшей деревни неделя ходу; добравшись, попрошу кого-нибудь тебя подобрать.

— Зачем? — хрипло произнес Энтви, не глядя в глаза Бродяги. — Убить было бы… гораздо целесообразнее…

— Кто как привык, светлый воин, кто как привык, — не удержался от насмешки Ян. Теперь он мог даже смеяться — пусть Дом погиб, пусть цель не достигнута — но…

— В любом случае, ты поправишься и сможешь преследовать меня дальше разве что через месяц-два. А за это время — уж будь уверен — я постараюсь предоставить тебе как можно больше места для поисков. Тем более что теперь я знаю: ты меня ищешь. Только не найдешь…

— Ты должен пойти со мной! — голос Энтви обретал былую твердость. — Вернись на Торинг. Предстань перед Советом…

— …И его Светлость мастер Гэйнар милостиво позволит мне жить дальше, — без улыбки подхватил Ян. — Может, даже отведет место в виварии — между харракутами и гьяссами… так? Хотя нет, как же: обруч-то надо снять с моей… пустой головы?

— Я не могу ничего обещать, но… Поступить иначе — значит совершить ошибку! — Энтви приподнялся, опираясь на локти, глядя Яну прямо в глаза. И Бродяга понял: верит. Энтви слепо верит в то, что говорит.

— А я и не прошу у тебя обещаний. Даже совета не спрашиваю, — вздохнул Ян. — И так знаю, что, как ни глянь, окажусь неправ. С точки зрения Ордена — потому, что не иду с тобой… туда, где меня дважды приговорили к смерти, ни разу не выслушав. А с точки зрения здравого смысла — потому, что оставляю живым подосланного убийцу. Но это — мой выбор.