Юрий Ижевчанин - Первая колония

— Стандартно. Что я раздавал должности своим людям и что запустил дела. А какие там дела! Одни делишки остались! Все серьезное теперь решают Советы городов и уездов, и сам я шага не могу сделать без Совета Провинции. Так что остается лишь улаживать склоки между этими самоуправлениями.

— Да, не хватало только раздавать должности чужим! — посмеялся князь. — А Советы — это любимое детище нашего короля. Он недавно хвастался мне, что собираемость налогов резко повысилась, что самовольство владетелей теперь обычно пресекают на местах, и если уж дело доходит до него, то снабженное необходимыми свидетельствами и доказательствами.

— Ну, я знаю, что кое-кто уже охаивает меня реакционером.

— Да, это так. А вот меня почему-то нет, хотя я в своих владениях держу старейшин на коротком поводке и не позволяю им лишнего.

— Ты, князь, — герой. И у тебя свое княжество, свои законы и обычаи. Давай выпьем теперь за тебя и твой народ.

Чаши сдвинулись еще раз.

— Поздравляю тебя с первенцами, князь. Желаю тебе трех достойных сыновей и трех дочерей-красавиц.

— Первенцем своим я все равно считаю Лира Клинагора. Когда он пройдет полный курс обучения у отца по духу, я его заберу к себе.

— И, сколько я тебя знаю, сделаешь так, чтобы Тор с женой разошелся. После чего быстренько обвенчаешься с ней и узаконишь сына.

— Как я сделаю, так я и сделаю. Давай лучше выпьем с тобой за то, чтобы наши разумные планы осуществлялись, а неразумные проваливались.

— Точно! Нельзя же желать, чтоб тебе всегда везло! Так пусть везет, когда надо, и не везет, когда без этого можно обойтись!

— А еще лучше, пусть не везет тогда, когда без этого нужно было бы обойтись, да тебе самому очень хочется!

И чаши сдвинулись вновь.

— Ну так вот, — продолжил князь. — Я немного подумал и считаю твой план очень разумным, поэтому я сейчас пил за него. Я тебе разрешаю без ограничения вербовать людей в моих владениях, а Карлинор будет считаться метрополией новой колонии.

— Об этом я тебя и хотел попросить. Теперь королю будет стыдно не разрешать мне вербовать колонистов во всем королевстве. Изменю-ка я свои планы и отправлюсь теперь прямиком в Зоор.

— Ну и великолепно! Но раньше чем через неделю я тебя не отпущу. Нам надо как следует вместе попировать, поговорить, поохотиться. Да и моя жена желала бы подольше побыть с твоей женой. Кстати, теперь вот я могу со спокойной совестью поздравить тебя с удачным браком: и красавица, и характер прекрасный, и сына тебе родила.

Жена Атара, Арлисса Тронаран, происходила из незнатного и бедного дворянского рода. Иначе как во время рокоша такая свадьба была просто немыслима для принца. Но король этот брак не мог простить Атару, хотя формально ничего не мог возразить: во время рокоша Атар, по всем законам и обычаям, управлял сам собой. Атар в ответ все время проходился насчет того, что король женился на гетере и теперь полностью под каблуком у своей жены. Естественно, такие высказывания не способствовали улучшению отношений Атара и короля.

Кроме этого, Атар все время резко критиковал систему местного самоуправления, установившуюся в результате рокоша. Король воспринимал критику принца крайне болезненно. Его уже увлекла репутация благородного реформатора. А как всегда бывает в таких случаях, пара разногласий влекла за собой то, что Атар по любому поводу поддевал короля, внешне сохраняя все правила хорошего тона и этикета, а король по любому поводу на него обижался. Так что разойтись как можно дальше было решением, устраивающим обе стороны.

На следующий день принц официально выступил перед Советом Старейшин княжества, а князь Клингор рекомендовал старейшинам разрешить всем желающим присоединяться к вновь создаваемой колонии. Решение было принято единогласно. Вечером по поводу действительно желанного гостя был устроен большой бал и пир.

Атара просто атаковали множество дам и кавалеров: как же так, это будущий принц Империи и князь!

— Принц, "Ни звука, ни огня Не доносится до меня" — кокетливо сказала баронесса Ирисса, — Может, вы нам объясните, в чем дело?

— Могу. "Птица полетела охотно", — куртуазно ответил принц.

Оба собеседника намекали на классическое стихотворение

Солнце село; длинная трава

На ветру колышется дремотно.

Птица полетела неохотно

От камней к себе на острова.

Ничего — ни звука, ни огня

Не доносится до меня.

Только ветер блуждает, болен,

Над серым колючим полем.

(Эмилия Джейн Бронте, перевод Якова Фельдмана)

— Разве у нас здесь камни? — игриво вступила в разговор графиня Лионесса. — Скорее здесь "благоухающий цветущий луг".

Графиня намекнула на стихотворение

Благоухал цветущий луг,

Где я порхала целый век.

Но принц любви явился вдруг

И заскользил, как солнца свет.

Он мне дарил букеты роз

И лилий целые кусты.

Он в сад привёл меня, где рос

Цветок чудесной красоты.

Намокли крылышки мои

В медовой утренней росе.

Мне голос Феб воспламенил.

Я спела — и попалась в сеть.

И сети шёлк, и клетки блеск,

И он сидит — а я пою

Про красоту ушедших лет

И волю прежнюю мою.

(Уильям Блейк, перевод Якова Фельдмана)

— Ты более чем права, красавица. Здесь "каждый писк благополучен", — Принц с изощренным ехидством намекнул на стихотворение

Я шел по роще в день весенний

И птиц услышал невзначай.

И их безумное веселье

Во мне посеяло печаль.

Природа ликовала. Между тем

Душа сжималась и грустила.

Что с Человеком сделал Человек!

Какая жалкая картина!

Вьюнок сквозь ветви тащится наверх,

Блестит на солнце паутина.

Что с Человеком сделал Человек,

Какая жалкая картина!

Птиц суетливых весел каждый вздох

И каждый писк благополучен.

А человек унижен и жесток,

И безнадежностью измучен.

И каждый к солнцу рвущийся побег

Берет свое неукротимо!

Что с Человеком сделал Человек,

Какая жалкая картина:

(Уильям Вордсворт, перевод Якова Фельдмана).

После примерно получаса достаточно изматывающего турнира в светском стиле, за которым с любопытством следили многие, в первую очередь князь Клингор, наслаждавшийся тем, как виртуозно Атар выпутывался из сетей его придворных дам и радовавшийся втайне, что ему самому можно расслабиться и что никто из знати не клюнул на удочку новой колонии, в бой вступили войска стратегического назначения. Пред Атаром оказалась высокородная гетера Кисса, личный вассал принца Клингора.