Пола Волски - Жребий Рилиана Кру

— Дело в цветах. Дрив, должно быть, вне себя.

— Послушайте, — начал горячиться Тринс, — я вижу, что вы, неронсцы, придаете большое значение цвету. Но ведь мастер Рилиан — чужеземец. Он не знает ваших обычаев, и если кого-то оскорбил, то совершенно случайно. Разве не ясно?

— Возможно, и так. Да, вероятно, так, — согласился Газ. — Видите ли, мы разумные люди и стремимся быть справедливыми. Скривелч тоже человек разумный, но он всегда следует приказу дрива. А дрив… иногда он бывает излишне горяч и никогда не прощает оскорблений. Поэтому я опасаюсь, что вашему молодому господину грозят серьезные неприятности…

— Подожди, — потребовал Тринс. — О каком таком мерзавце Скривелче идет речь?

— Вероятно, не совсем справедливо называть Скривелча мерзавцем, — высказал предположение поваренок.

— Нет, справедливо! Он злобный, коварный старик! — заявила кухарка, передернув плечами.

— Но Скривелч очень серьезно относится к своей работе и никому не позволит встать у себя на пути. Он чрезвычайно гордится своим постом.

— А что у него за пост? — спросил Тринс.

— Наемный Убийца при Высоком суде.

— Постойте, — Тринс перевел дыхание, — кажется, я вас неправильно понял. Не хотите же вы сказать, что ваш дрив Горнилардо замыслил убить моего несведущего господина? Ведь речь идет не об этом, да?

— Увы, дружище Тринс, — вздохнул лакей, — скорее всего, именно об этом. Наш дрив мстителен, он не прощает оскорблений. Если я не ошибаюсь, то Скривелч уже выслеживает твоего господина.

— Совершенно верно, — подтвердил Газ. — Я был наверху, в покоях госпожи Венайжи, и сам видел. Можете быть уверены, Скривелч уже разрабатывает план.

— Значит, ваш дрив Горнилардо — сущий дьявол! — воскликнул Тринс. — Нравится вам или нет, но мне все равно, кто меня услышит! Только злобный, низкий, вероломный варвар-кровопийца отважится убить гостя под своей крышей! Так знайте же, что я думаю о вашем дриве! — И Тринс в ярости плюнул на пол.

Слуги на удивление сдержанно высказали свое возмущение его поступком. Очевидно, их преданность хозяину была не столь глубока, как полагалось бы.

— Дрив погорячился, тут можно не сомневаться, — согласился повар. — Но, что ни говори, дриву нанесено серьезное оскорбление. Сочетание в одежде твоего господина зеленого, золотого, серого, черного и белого с голубой точкой!.. Ты не представляешь, что это значит!

— Да меня это и не волнует, — буркнул Тринс. — Ладно, скажите, что же это сочетание означает?

Ответ все разъяснил.

В роскошных покоях Божественной Венайжи Рилиан Кру пребывал в одиночестве. Полная изоляция среди праздной толпы гостей обращала на себя внимание и настораживала. Рилиан был очень худым молодым человеком с правильными чертами лица, на котором застыло привычное выражение меланхолии, чуть смягченное насмешливым изгибом губ. Весьма бледный цвет кожи говорил о неважном здоровье. Несколько спутанные черные волосы подчеркивали необычную бледность лица. Большие глаза, грустные даже в самые счастливые моменты жизни, теперь потемнели. Чуть ссутулившись, будто плечи его приготовились к кровавым ударам плети, молодой человек стоял, сунув руки в карманы. Это была характерная для него поза, позволяющая спрятать длинные белые, словно фосфоресцирующие руки, которым он был обязан своим ненавистным с детства прозвищем — Червепалый.

Рилиан неторопливо подошел к буфету и налил себе кубок вина. Рядом стоял один из дворян Неронса, надушенный, завитой и напомаженный.

— Гостеприимство леди Венайжи чрезвычайно… — начал было Рилиан, но осекся.

Вельможа смерил его ледяным взглядом, демонстративно повернулся спиной и удалился. Неронские придворные весьма недружелюбны! Безусловно, он не сделал и не сказал ничего оскорбительного. Они с Тринсом прибыли сюда только во второй половине дня. Какой светский промах мог он совершить за столь короткое время?

У дальнего конца буфета стояла Божественная Венайжи собственной персоной, пышно разодетая в бирюзовый атлас и золотое шитье. Божественная жадно перебирала устрицы на блюде, вероятно в поисках сокрытых жемчужин. Рилиан приблизился и обратился к ней:

— Мадам, позвольте выразить мою признательность за вашу доброту, проявленную вами…

Венайжи злобно заиграла веером, высокомерно повела плечом и пошла прочь, тряся золотыми локонами.

Рилиан вздохнул, отпил немного вина и обвел зал задумчивым взглядом. Теплый свет тысяч свечей в хрустальных подсвечниках омывал странно обставленный зал. Стены были затянуты дымчато-серым камчатным полотном, на окнах вздувался шелк цвета древесного угля, под ногами блестел полированный черный мрамор. Скудная мебель состояла лишь из буфета и витых стульчиков черного дерева с сиденьями, обтянутыми серым шелком. Казалось, столь безрадостный интерьер специально создан для того, чтобы подчеркнуть блеск нарядов титулованных гостей. Знать Неронса явно отдавала предпочтение ярким цветам, притом в самых невероятных сочетаниях: серебристый и лимонно-желтый с цветом красного дерева; цвет бургундского вина с переливчато-синим и пунцовым; щегольской розовый с бутылочным и сердоликовым. От такой пестроты рябило в глазах, а в душной атмосфере зала еще и подташнивало. Рилиан тряхнул головой. Не следовало бы ему, как гостю, судить о вкусах и пристрастиях хозяев, но все же… Придворные группками разбрелись по залу и беседовали, казалось, весьма оживленно. Время от времени он ловил на себе их взгляды, в которых явно читалось негодование, враждебность и даже ненависть. Интуиция подсказывала Рилиану, что объектом их разговоров является он. Но почему?

Молодой человек медленно отошел от буфета и уселся на один из неудобных стульчиков. Соседние места тут же освободились. Увешанная драгоценностями старуха удалилась с брезгливым брюзжанием. Рилиан откинулся на спинку стула и стал обдумывать ситуацию. Очевидно, он невзначай нанес кому-то серьезное оскорбление, решил молодой человек, исходя из опыта своей невезучей жизни. Но как исправить оплошность, если не знаешь, в чем она состоит, и как узнать о ней, если никто с тобой не разговаривает? Ясно одно — его пребывание в Неронсе будет непродолжительным. Поутру он выразит признательность дриву Горнилардо и уедет отсюда. Взгляд Рилиана машинально остановился на дриве. Горнилардо, который сидел в дальнем конце зала, закутав свое массивное тело в малиновые, оранжевые и пурпурные одеяния, полыхая ярко-оранжевыми волосами и мясистым лицом, горевшим от негодования, больше всего напоминал извержение вулкана. Жар его ярости ощущался даже на другом конце зала. Время от времени он указывал в сторону Рилиана.