Моррис Уильям - Лес за пределами мира

Ознакомительный фрагмент

— Что ты говоришь, Арнольд! В своей ли постели он умер, или нет? Когда мы расставались, он не был ни больным, ни старым.

Арнольд отвечал:

— Да, он умер в своей постели; но причиной его смерти была рана, нанесенная мечом.

— Как это случилось? — спросил Уолтер.

Арнольд стал рассказывать.

— Спустя несколько дней после твоего отплытия, твой отец отослал твою жену из своего дома к ее родным из рода Реддингов, не говоря худого слова, и даже не ославив ее, что было удивительно для нас, знавших ее и твою историю; ибо поведение ее, да простит меня Господь, бросило тень на весь город.

Тем не менее, Реддинги были возмущены, и призвали нас, Голдингов, к ответу за это изгнание. К несчастью, мы согласились на переговоры, чтобы сохранить мир в городе. О, горе нам! Мы встретились в нашем Зале Гильдии, и здесь состоялся разговор между нами; и здесь было произнесено многое, что было накоплено в душе, словами, которые нельзя назвать ни приличными, ни сдержанными. И когда были произнесены все слова, настал черед стали — рубить и колоть! Двое из наших остались лежать мертвыми, с их стороны было убито четверо, многие получили раны. Одним из них был твой отец, и, как ты легко можешь догадаться, он был не из последних в схватке; несмотря на раны, две в боку и одну в руке, он сам дошел до дома, и мы были уверены, что с ним все будет хорошо и что мы победили. Но нет! это была видимая победа, прошло десять дней, и он умер от полученных ран. Господь да примет его душу! Теперь же, мой господин, узнай, что я не только принес тебе эту весть, но и слово от всех твоих родных, чтобы ты вернулся, вместе со мной, без промедления, на быстроходном корабле, на котором я сюда прибыл; ты должен взглянуть на него, какое оно красивое и легкое, как оно устойчиво на волне.

Тогда Уолтер сказал:

— Это объявление войны. Я возвращаюсь, и пусть Реддинги трепещут, узнав о моем возвращении. Готовы ли вы к отплытию?

— Да, — ответил Арнольд, — мы можем сняться с якоря сегодня же вечером, в крайнем случае, завтра утром. Но что с тобой, хозяин, отчего ты так сильно стиснул мое плечо? Прошу тебя, не принимай все так близко к сердцу! Для отцов вполне естественно оставлять этот мир прежде своих сыновей.

Но лицо Уолтера из багрового от гнева стало бледным, и он указал что-то на улице, воскликнув:

— Да взгляни же, взгляни!

— Взглянуть на что, хозяин? — спросил Арнольд. — Ох! Я вижу обезьяну в ярких одеждах, любимого зверя уличных музыкантов. Нет-нет, клянусь Господними ранами! Это мужчина, и, думаю, сам дьявол поучаствовал в его зачатии, до того он уродлив. Я вижу рядом с ним милую девушку, должно быть, его рабыню; и — о чудо! — прекрасную и благородную леди! Да-да, вижу; вне всякого сомнения, она хозяйка этих двух, и принадлежит к самым знатным людям этого прекрасного города; на ноге девушки я заметил железное кольцо, которое является символом рабства у этих чужаков. Но вот что странно: никто, кроме тебя, на улице не обращает внимания на это странное шествие; даже на величественную леди, красотой подобную языческой богине, сверкающую драгоценными камнями, на которые можно было бы купить весь Лэнгдон; должно быть, они привычны к странным и величественным зрелищам. Но нет, хозяин, этого не может быть!

— Что случилось? — спросил Уолтер.

— Случилось, хозяин, что я отчетливо видел их мгновение назад, и вдруг они исчезли. Уж не провалились ли они сквозь землю?

— О, Господи! — сказал Уолтер, глядя не на Арнольда, а вниз по улице. — Стоило тебе отвлечься, и они зашли в один из домов.

— Да нет же, господин, нет, — возразил Арнольд. — Я ни на мгновение не терял их из виду.

— Пусть так, — несколько раздраженно сказал Уолтер, — они ушли, и что нам за дело до них, когда нас постигли горе и вражда? Вот что я думаю, по поводу вестей, принесенных тобой. Ступай к капитану Джеффри и другим нашим людям, расскажи им все, что случилось; приготовь все к отплытию и приходи ко мне завтра до восхода солнца, потому что мне тоже нужно приготовиться; итак, завтра мы возвращаемся в Лэнгдон.

Он вернулся в гостиницу, остальные пошли делать то, что он сказал; Уолтер долго сидел один в своей комнате и думал над тем, что произошло. Затем он решил не вспоминать более о видении, а готовиться к возвращению в Лэнгдон, вступить в борьбу с Реддингами и либо одолеть их, либо умереть. Но — странно — когда он думал о борьбе и смерти, сердце его забилось сильнее, и вдруг он обнаружил, что вовсе не Реддинги занимают его мысли, не возвращение и распри с ними, его занимали о том, как найти ему ту страну, в которой жила странная троица. И снова попытался он убедить себя, что он видит их не наяву, что это всего лишь видение, подобное сну во сне. Но как же тогда быть с Арнольдом, спрашивал он себя, который стоял рядом с ним и тоже видел их, разве мог он быть видением? и он отвергал подобные объяснения; он думал: по крайней мере, я прекрасно слышал, как он описывал их мне, он мне, а не я ему, и потому можно утверждать, что они порождения реального мира, а не моего воображения. И снова: почему я хочу разыскать их; что мне от них нужно; и нужно ли мне это делать?

Снова и снова задавал он себе эти вопросы; и наконец, осознав, что сколько бы он ни давал на них ответов, ни один из этих ответов не будет достаточно мудрым; он почувствовал усталость и необходимость встряхнуться; он упаковал свои вещи, проверил, все ли готово к отплытию; проведя в этих хлопотах остаток дня, он лег спать с наступлением темноты; а поутру его разбудил Арнольд и отвел к своему кораблю, носившему имя "Бартоломью". Не задерживаясь, наскоро попрощавшись, взошел он на борт корабля, который, спустя час, вышел в открытое море и взял курс в направлении Лэнгдона на Холме.

Глава IV: "Бартоломью" попадает в шторм и сбивается с курса

В течение четырех недель "Бартоломью" быстро продвигался в северо-западном направлении, подгоняемый попутным ветром, с судном и его экипажем все было в порядке. Затем ветер стих, и корабль почти совсем остановился, хотя волнение моря было сильным, настолько сильным, что, казалось, судно находится не в море, а в ущелье, окруженном горными пиками. Кроме того, далеко на западе, гряда облаков скрыла горизонт, в то время как последние двадцать дней небо было ясным, за исключением небольших белых облачков, появлявшихся и тут же уносимых ветром. Капитан судна, настоящий морской волк, долго рассматривал море и небо, затем приказал матросам убрать паруса и глядеть в оба. А когда Уолтер спросил его, что он увидел, и почему ничего не говорит ему об увиденном, угрюмо ответил: "Почему я должен объяснять тебе то, что любому глупцу понятно без объяснений, именно, что погода портится?"