Наталья Медянская - Ночь упавшей звезды

Мы переждали за углом, пока два стражника в кожаных кирасах, с золотыми, собранными в хвост волосами, прошли мимо, звонко цокая подковками сапог по мозаичному полу, придерживая короткие мечи. Потом Темулли махнула рукой: вперед. Похоже, ей было скучно и хотелось поиграть в войну, а рыжий Люб во всем следовал за своей младшей подругой.

Дети на цыпочках подкрались к дубовой полукруглой дверце, утопленной в стене. Зеленоволосая потянула за бронзовое кольцо, упираясь ногами в пол. Люб тоже приналег, ухватившись рядом. Я, было, думала им помочь, но тут дверца приоткрылась, и меня опахнул запах -- травяной, легкий, свежий. Там были и другие более яркие запахи: лака, штукатурки, солнца и осенних цветов, но этот, неуловимый, оказался прекраснее всех.

-- Остролист и озерная лилия, -- Темка сморщила нос, чихнула и боком протиснулась внутрь, втянув заодно и меня. Следом всунулось в кабинет юное любово дитя и молча стало в сторонке.

Я успела взглядом охватить "спальню мамочки", выдержанную в голубых и белых тонах с примесью бледной зелени и серебра. Все строго, изысканно, холодно. Тяжелая мебель и занавеси. Камин с витой решеткой. Напольные часы. Несколько ярких пятен -- звездоцветы в вазах и подушки с кистями у камина.

-- К вам можно, мевретт Мадре? -- спросила зеленоволосая. Я повернула голову вслед за Темкой к широкому, заваленному бумагами столу, за которым сидел хозяин кабинета.

Надо признать, он соответствовал. Серебристая рубаха с распущенной по случаю жары шнуровкой и закатанными рукавами. Загорелая, без изъянов, кожа. Белые волосы, гладко зачесанные ото лба и рассыпанные по плечам. Соболиные брови; уходящие к вискам глаза; чуть длинноватый нос, нежные губы и жесткий подбородок -- была в его лице легкая неправильность, придающая красоте совершенство.

По человеческим меркам было мевретту около тридцати, а по меркам элвилин могло оказаться сколько угодно. Вот только меня это не интересовало. Я просто замерла с приоткрытым ртом, понимая, что пропала с первого раза и навсегда и что шансов у меня никаких. А остроухий оторвался от чтения и, увидев Темулли, расплылся, было, в радушной улыбке, но, похоже, вспомнил, что девица сурово наказана (за украденный лук, должно быть), и выпрямился в кресле:

-- Ну, чего еще? Так обязательно меня отрывать от работы?

-- Мы это... Так можно войти, да?

-- Вы уже вошли.

Мелодичный голос так и сочился ядом.

А меня мевретт и вовсе игнорировал. Я обозлилась и решительно отодвинула девочку себе за спину.

-- Здрасьте... Мне сказали, я должна вам представиться... -- я стиснула зубы и мысленно взялась за голову. -- Аррайда... откуда тут взялась, не знаю. За вид, -- я посмотрела на перепачканную одежду, потом на грязные следы на нежно-голубом с цветочным узором ковре (не только мои, между прочим), -- прощения... А уши у меня не квадратные, -- и откинула прядь, чтобы белокурый красавец мог убедиться в моей правоте.

-- Ой... -- Тему тихонько дернула меня за рукав. -- Ты бы повежливее... А то мне ж влетит...

Мадре обалдело уставился на меня:

-- Так. Если можно, еще раз... -- он поднял глаза к потолку: -- Значит вы -- давняя, в это смутное время решившая приблизиться к Твиллегу... однако, смело...

Он поднялся из кресла и, подойдя вплотную, прищурился, глядя сверху вниз, подавляя ростом:

-- И что? Совсем-совсем ничего не помнишь?

-- Помню, -- уставилась я в его продолговатые глаза с узкими кошачьими зрачками, -- лягушки от меня во рву разбежались. Но ты же не лягушка...

Я фыркнула в ладонь. Чем красивее передо мной мужчина, тем сильнее хочется язвить и насмешничать.

-- Давняя? А почему?

-- Потому что люди жили здесь всегда, а мы...

Меня качнуло. Я поняла, что если не схвачусь за что-нибудь, то неминуемо рухну. На выбор были зеленоволосая Темка и вот этот надменный, как его...а, мевретт. Ну, я и оперлась на него, а потом медленно сползла на ковер, успев привычно сдвинуть клеймору, чтобы не мешала мне упасть.

-- С утра уж на ногах, и я у ваших ног... -- прошептала я насмешливо.

Элвилин, изумленно хлопая глазами, уставился на лежащее тело.

-- Не, я не лягушка, -- почему-то тихо сказал он, потом взял себя в руки и зыркнул на Темулли:

-- Так, ну-ка быстренько за Звингардом, мне тут еще трупов в кабинете не хватало!

Потом наклонился, освободил меня от клейморы, поднял на руки и осторожно усадил в кресло. Подошел к столу и, плеснув в бокал ароматный напиток, протянул кубок:

-- Вот, выпейте.

-- Спасибо...

Надеюсь, у них тут не в привычках травить незваных гостей...тем более... э-э...давних... А впрочем, мне совершенно все равно...

-- Я -- человек! И не труп... -- я повозилась в кресле, стремясь устроиться поудобнее. -- И не собираюсь... или от вашего вида все девушки трупами падают на месте? Та-ак вот: вы меня не впечатлили!

И залпом хряпнула вино. Да, знаю: его полагалось смаковать, цедить мельчайшими глоточками, вслушиваясь во вкус и аромат. Это так явственно писалось у Мадре на лице, что не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться.

-- Э... ну, то, что вы человек, то бишь, давняя, что в общем-то одно и то же, -- Одрин настороженно посмотрел на меня, -- это очевидно. И вот поэтому меня мучает смутное сомнение, что именно как человеку находиться в самом центре элвилинского сопротивления вам несколько... э... нелогично. Кстати, это -- мевретт показал на бокал -- осенний мед. Сваренный лучшими медоварами Дальнолесья из стрелолиста и болотной орхидеи, собранных на заре тонкими дланями девственниц.

При слове "болотной" я едва не поперхнулась. Еще и девственницы, тьфу!

-- Не приставайте ко мне с логикой! -- буркнула я. -- Мне на нее плевать. Ясно? На прекрасном носу за...

Тут я наконец-то подумала, что веду себя неприлично: в гостях, у незнакомого чело... остроухого, тем более, мевретта... О, выучила! Я подмигнула самой себе.

-- Э-э... ну, можете мне прирастить уши...магией, если только это вас во мне смущает, -- радушно предложила я. -- А кому сопротивляетесь? Сва-адьбе? Это правильно. Жениться -- последнее дело...

Тут я иссякла. Пустота в душе дала себя знать, и я прикрыла глаза. Чтобы не видел никто, что во мне ничего нет. Но сквозь приспущенные ресницы заметила, как алеют уши мевретта. А пусть не полагает наивно, что долгая жизнь научила его разбираться в женщинах: мне найдется, чем его поразить.

Судя по виду, самооценка Мадре рухнула ниже пола, и он с несчастным видом повернулся к Любу.

-- Это что, ваш очередной розыгрыш? -- спросил он с надеждой.

Рыжеволосый мальчик растерянно замотал головой:

-- Не-а, мы её просто нашли... Сами не знаем, в чем дело...

Тут Темулли, ранее выскользнувшая за дверь, вернулась с кожаной сумкой на плече, предваряя появление мэтра Звингарда. Лекарь важно вплыл в кабинет, шелестя темно-зеленой мантией, и оглядел присутствующих. Вместе с ним в тонкое веяние лилий ворвались запахи мяты, вербены и золототысячника, а холодное великолепие покоя озарило золотое пламя крупной растрепанной головы. И телосложение Звингард имел богатырское -- рядом с ним Мадре выглядел, как недокормленный пацан-переросток: лекарь был на две головы ниже его.