Linnea - Истинный целитель

- Что это значит? - чуть испуганно спросила Петуния.

- Знаете, я, пожалуй, соглашусь с Арабеллой, это все Авада, - шепотом произнес Пьер. - Моя супруга права, не могло заклинание не оставить своего следа на Гарри. Что-то внутри него поменялось. И шрам - лишь физическое подтверждение. Удивительный ребенок. Уникальный.

- Сиреневый я сделал, - вдруг четко сказал мальчик.

- Что?! - на него непонимающе уставились двое взрослых.

- Сиреневый. Это чтобы хранили тайну и не говорили о нас всем, кому попало.

- Теперь понятно, почему у вашего дома не стоят толпы журналистов, и лишь действительно больные люди попадают к Гарри. Он сам себя оградил от всяких фанатов и идиотов, - понимающе кивнул Пьер.

- Но как? - Петуния удивленно посмотрела на него.

- Мне кажется, этого не знает и сам малыш, - усмехнулся Савиньи. - Возможно, было слишком сильное желание или еще что. Магия, одним словом.

- Я боюсь отпускать его в Хогвартс, - призналась женщина. - Вернон уже готовится уехать на какой-нибудь остров, чтобы нас никто не нашел. Хотя, после ваших рассказав умом мой муж понимает, что спрятаться мы не сможем. А вот сердцем… И не потому, что живем мы в основном на гонорары Гарри от лечения.

- Обычно такие дары не терпят материального вознаграждения, - произнес Пьер. - Любой другой целитель уже потерял бы свои способности или изменился, утратив часть сил. Но…

- Но? - прищурилась Петуния.

- Как вы когда-то сказали, Гарри не от мира сего. Это компенсация. Он никогда не станет нормальным ребенком. Область его интересов отличается от интересов обычных детей, - Савиньи посмотрел на женщину. - Он всегда будет жить в своем мире. Преподавателей в Хогвартсе ждет сюрприз. Понимаете, Петти, его будет раздражать учебный процесс. Ему все будет даваться легко. И он будет выполнять задания профессоров только для того, чтобы его оставили в покое. Он не задумывается, почему и как действует магия. Он просто делает. Вот смотрите, - Савиньи повернулся к ребенку, который сидел, задрав голову к потолку и чему-то улыбался. - Гарри, преврати спичку в иголку.

Мальчик нахмурился, посмотрел на учителя. В глазах появилось раздражение от того, что ему помешали заниматься чем-то действительно интересным. Несколько секунд молчания, затем небрежный взмах палочки и спичка немедленно превратилась в иголку - обычную швейную иголку. Хотя сейчас бери и начинай шить. Выполнив задание, Гарри вернулся к своему прежнему занятию.

- Вот о чем я говорю, - вздохнул Пьер. - Пожалуй, есть лишь пара дисциплин, которые не вызывают у него раздражения. И во многом тут надо сказать спасибо вам.

- Мне? - удивилась Петуния.

- Мальчик полностью сосредотачивается, когда занимается зельями. Второй предмет, который ему также интересен, - руны. Все остальное у него на уровне подсознания. Взмахнул, выполнил, забыл. Ему даже не надо проговаривать заклинаний. И он не видит смысла их учить. И еще, у него какое-то интуитивное чутье на зелья, причем на любые, но просто феноменальное на лечебные. Он уже сейчас выдал, как минимум, три новых модификации известных составов. Я запатентовал их в Министерстве магии Франции, естественно, от имени Гарри. И по окончании школы его ждут в Дрезденской академии зелий. Мастером он будет высочайшего класса. В Академии имени Гиппократа его тоже ждут с нетерпением. Целитель такого уровня…

- У малыша есть будущее, - прошептала миссис Дурсль.

- Петти, вы рассказывали мне, как обращались с Гарри до того, как он вдруг серьезно заболел, и начались спонтанные выбросы магии, - Пьер серьезно посмотрел на женщину. - Не вините себя. Вы все осознали, исправили. Пусть поначалу вы воспринимали мальчика как того, кто приносит вам деньги. Но вы сами называете его малышом. Я понимаю, что вы никогда вслух не признаетесь, что любите этого ребенка. Но это видно. Вы его признали. Он все еще жив. Он может тратить свою силу, что помогает ему жить. И я уверен, что вы никогда его не оставите, какой бы путь он ни выбрал. Впрочем, мальчик уже определился. Он сам. Не вы.

- Наверное, вы правы, - Петуния разглядывала улыбающегося чему-то племянника.

- Я знаю, что ваш муж относится к Гарри несколько холодно. И уж точно не испытывает к нему родственных чувств. Но он не воспротивился вашему решению спасти ребенка. Он делает все возможное, чтобы малыш жил и нормальной жизнью тоже. Вы же смирились с тем, что существует мир, который вам не нравится.

- Я иногда с ужасом представляю, во что превратилась бы жизнь Гарри, если бы его дар не проснулся. Мне с трудом удалось примириться с магией, с Лили… Меня иногда и сейчас накрывает.

- Знаю, - кивнул Савиньи. - Поймите, просто малышу не нужна мама, ему даже не нужна ваша любовь, такая, какую вы дарите Дадли. Он живет в своем мире. И его все утраивает. Мы для него - всего лишь те, кто ему помогает, когда это необходимо.

- Он ребенок, - вздохнула Петуния.

- Он - необычный ребенок, и этим все сказано, - покачал головой Пьер. - Гарри нельзя заставить делать что-то, чего он делать не хочет. Им нельзя манипулировать. В таких случаях он просто переходит в состояние, когда полностью отключает себя от раздражающего объекта.

- Но ваш приказ переделать спичку в иголку он выполнил, хотя ему и не хотелось, - возразила женщина.

- Гарри воспринимает учебу, как неизбежное зло, где задания должны быть выполнены только потому, что должны, - улыбнулся Савиньи. - У него странное восприятие действительности. Очень странное. Но если вы попросите его трансфигурировать что-то, скажем, за обеденным столом, малыш вас просто проигнорирует. И как бы вы ни орали, ни угрожали, ни плевались, вы ничего не добьетесь.

- Хмм, - выдала Петуния. - Возможно, это и неплохо. Дамблдор не сможет ничего сделать, даже если захочет. А он точно захочет. Ты же помнишь, Пьер, что говорила Арабелла.

- Да. И я рад, что тогда она все же решилась вмешаться. История могла бы пойти совсем иначе.

- Могла, - согласилась Петуния. - А теперь я обрела верную помощницу, а она семью. Не часто в таком возрасте выходят замуж.

- Белла - сильная личность, но одиночество ее чуть не доконало. Кстати, сегодня она пишет отчет Дамблдору. Я поражаюсь, как такой человек мог приказать оставаться в стороне. Только наблюдать. Всегда. Хотелось бы мне понять, чего он этим добивался.

- Мне тоже, - Петуния снова повернулась в сторону племянника. - Малыш, чем ты занимаешься?

- С нитями играю.

- А что именно ты делаешь? - женщине на самом деле было интересно это узнать.

- Плету косички, как ты или Ара мне каждое утро, - последовал ответ. - Это забавно. Что-то усиливается, что-то меняет свойства, что-то уходит, что-то проявляется сильнее.