Игорь Федорцов - Поводок для пилигрима

Есть конечно женщины в русских селеньях… но оказывается не только в них. Маршалси тоже узревший сей предмет гардероба в восхищении пригладил усы.

— Слышь, Амадеус! — окликнул он знатока женской души и тонкого лирика амурных фиаско. — Напомни-ка мне твои стишки о большой любви?

Амадеус, пораженный не меньше нас, не вразумительно ответил.

— Любовь понятие духовное, а это… физическое.

— Глянуть бы глазком на это понятие…

Осилив бельевой рубеж, свернули в соседнюю улочку. Еще большая теснота, говна по колено, вонища ужасная. Кое-как выбрались на городскую площадь. По периметру, по ходу часовой стрелки: халабуда с колоннами — очевидно управа, гостиница с обнадеживающим названием "Кум и Кума", храм со звонницей и казарма перед которой кривоногий капрал гонял десяток юнцов, добиваясь единодействия. Я конечно мог ему посоветовать привязать к плечам бестолковых призывников сено и солому, а добавочно обозначить у новобранцев руки, ноги и голову, но педагогика не мое поприще.

Гуськом проследовали во двор гостинцы. Хозяйство прибывало в неухоженности. У крыльца, в грязи, лежал чумазый боров. Сторожевой пес, тощий, что кочерга, хапал жрачку из свиного корыта. Куры и утки бродили вокруг лужи. Старый индюк, разглядывая нас, болтал красной соплей носа. В тупичке двора ˗ отхожее место с подозрительно грязной занавеской, заменяющей дверь.

— Ну и срач! — возмутился Маршалси.

В дверь, Кума и Кумы" вывалился пьянущий мужик. Сойдя со ступеней, рухнул рядом с боровом.

— Подвинься дура, — прохрипел пьянчужка, толкаясь. Боров сонно хрюкнул. — Повозникай-повозникай… Не твое дело… где был… — рука привычно погладила толстый бок в поисках чего пощупать.

Эйжа, разгоняя птицу, объехала ограду, выискивая лазейки и тайные щели, на случай непредвиденных и конфликтных обстоятельств. Дыр в заборе хватало.

Спешились. Амадеус обходя грязь и нечистоты, отвел лошадей в сарай. Видно как через прорехи крыши сеялись веселые солнечные лучи.

Соблюдая осторожность вошли в, Кума". Не прибрано и грязно. Пол не мыт и не метен с прошлого года, столы и лавки хранят следы множественных поломок и некачественного ремонта, под потолком полмиллиарда мух. На стене привешен портрет грозного воителя с подрисованными к подбородку мудями.

— То же небось на ярманку едите? — встретил нас вопросом хозяин прилавка и улыбнулся во всю ширь щербатого рта. Он напоминал Степу-растрепу из детской книжки. Разве что мотня застегнута. — Нынче все в Воес торопятся. Токмо вы припозднились.

— А когда ярмарка? — спросил я, опережая с вопросом Маршалси, большого любителя разного вида сходок и слетов.

— Дак завтрева! Как первую Септу отобьют сразу и начнут, — охотно поделился сведениями хозяин. — Вам чего подать?

— А чего имеется? — тут Маршалси не позволил ни кому открыть рот вперед него.

— Да, почитай все сожрали, ˗ всплеснул руками хозяин. ˗ Мы нынче не сильно стряпаем. Клиент весь на ярманку уехал. Подождем денек-другой.

— Совсем нечего пожевать? — Маршалси оперся о прилавок. Крепкая мебелина жалобно заскрипела под тяжестью капитанского тела.

Щербатый проявил догадливость.

— Ветчины, сыру, ребрышек копченых, паштет найдется…

— Мадера, — подсказал капитан. Голос Маршалси однозначно рекомендовал, лучше пусть найдется.

— И мадера, ˗ подхватил щербатый, ˗ и этот… как его… портер!

— Тащи! — скомандовал Маршалси.

— Чего есть то? — переспросил я, остановившись на полушаге.

— Ветчина, сыр…, ˗ напомнил хозяин, соображая, не пообещал ли он клиентам лишнего ˗ осетринки а-ля Рюс или ведро паюсной икрицы.

— Какой сыр! Мадера и еще что?

— Портер, — пояснил хозяин. — Неподалеку пришлые поселились. Варят портер ну и мне возят. Только у нас его не пьют. Гадость.

— На пробу, нацеди, — попросил я, припоминая давно забытый вкус напитка.

Стол накрыли быстро. Как в сказке. Рябая девка, смахнула крошки на пол и за один раз принесла весь заказ: блюдо с ветчиной, хлеб и т. д. В общей сложности двенадцать посудин не считая ножей, вилок, кружек с вином и портером.

Эйжа и видия принялись читать молитву. Маршалси терпеливо ждал, рассматривая собственные ногти. Амадеус подбирал рифму к слову, плетень". Подсказка так и вертелась на языке.

Будучи атеистом и еретиком в одном лице, я без проволочек кружечку с портером ополовинил. Карамельного привкуса шипящая жидкость мягко скользнула по пищеводу. Блаженствующая душа замерла, ожидая добавки. Перебили! В дверь вошла панельная прима. Страхолюдная и не аппетитная.

Завидев нас, она, не прибегая к математическому анализу, высчитала, один мужик не занят и тут же развернула рекламную компанию по продвижению к потребителю своих невеликих достоинств. Поставила ногу на лавку и подтянула чулочек, аж до самых волос. На костыле вязанное кружево смотрелось бы гораздо эротичней. Потом расстегнула пуговицу на кофте, словно одежда стесняла грудь. Пятьдесят реалов тому кто эту грудь найдет ˗ при свете и с десятикратной лупой. Прыщи и родинки не засчитываются. Виляя худосочным задом, не вру! ˗ у зайца шире, прошла к прилавку и заказала огроменную кружку мульса. Быстрее мочевой пузырь лопнет, чем такую емкость выдуешь! Пила мелкими глотками, в паузах подергивала тонкой выщипанной бровью, облизывала влажные губы, языком выпирала щеку и прибегла к десятку прочих уловок и ухищрений.

— Маршалси! — тихо позвал я капитана, удивляясь его инертности.

Тот не оценил стараний провинциальной гетеры.

— Средства не позволяют. Жду, когда положите маршальское жалование.

— На эту то хватит! ˗ не поверил я в его экономность.

— На нее хватит. На лекаря нет.

Не понимая отсутствие спроса на предлагаемые ею услуги, матрасная фея попыталась приблизится к нашему столу. Порно-атака захлебнулась на подступах. Эйжа только глянула. Под взглядом грозных глаз служительница постельных утех стушевалась и быстро допив дешевый напиток, удалилась прочь.

Подошел хозяин, выслушать дальнейшие пожелания.

— Ярмарка действительно знаменитая? — спросил Маршалси, отставляя кружку.

— Её графиня ди Гошен не брезгует посещать, ˗ аргументировал значимость мероприятия в Воесе хозяин, Кума и Кумы".

— Это которая? — заинтересовался я, будто знал несколько ди Гошен и графинь.

— Самая и есть, Владетельница Акхарама.

— Вот как? ˗ удивился Маршалси. ˗ И часто она на ярмарку приезжает?

— Всякий раз. А кто ей запретит? Во первых Владетельница, а во вторых графа своего она надысь выперла.