Наталья Васильева - Черная Книга Арды

…а ему казалось — чего-то недостает в совершенной красоте Музыки; он видел в ней лишь Вечность, Неизменность и Покой. Тогда он шагнул в рождающуюся Песнь, изменяя ее, и новая Музыка Творения встала перед глазами Айнур странными, прекрасными и тревожащими образами.

…глубокий многоголосый аккорд — каменная чаша, наполненная терпким рубиновым вином вибрирующих струнных нот, — зеркала, отражающие звезды, — лестницы, уводящие ввысь, — взметнувшиеся в небо острые ноты шпилей, созвучие сумрачных башен…

Как смутно-тревожащий дурманящий туман рождается над озерами, как мерцающими каплями плачет высокое ночное небо — и тянутся к печальным звездам деревья — руки земли… Вкуси от плодов Кемен — ты познаешь мудрость бытия. Омой лицо живой водой лесного ручья — ты прозреешь…

Чей танец в небе — неведомые знаки… темное серебро — крылья ветра… откуда эта музыка?

Кто это?

Еще неясные призрачные фигуры: только — тонкие летящие руки, только — сияющие глаза… Явились — и исчезли; и смутная, неясная тоска шевельнулась в душе…

…Я нарушил Его Замысел, не зная этого. Моя Песнь была чужой в согласном хоре Изначальных; Он знал исток этой Песни, но Его Музыка должна была звучать по-другому, начало ее должно было быть только в Нем.

Ты — это Я, сказал Он; часть Меня, нить в ткани, нота в Музыке. Ты не можешь изменять Песнь, сказал Он: изменяя ее, ты изменяешь Меня…

Он был удивлен. Он не понимал.

Мы не понимали друг друга.

Он был Замыслом; я стал изменением Замысла.

Он был Покоем; я стал Пламенем.

Он был Вечностью; я стал Временем.

И мне казалось — так должно быть.

Потом я понял, что ошибался.

Но это — потом…

…И поднималась Песнь горько-соленой волной, и полынные искры вспыхивали на гребне ее — над золото-зелеными густыми волнами музыки Эру летела она ледяным обжигающим ветром и вспарывала, как клинок, блестящую, переливающуюся мягкими струнными аккордами глуховатую неизменность. И вот — гаснет музыка Единого, и только прекрасный и безумный голос одинокой скрипки эхом отдается в Чертогах: Время рождается из Безвременья, огнем вечного Движения пульсирует сердце неведомого…

…Мы спорили, Начало и Изначальный. Мне казалось — мы ищем единения, мы стремимся постичь друг друга: я не понимал, что Он борется со мной, пытаясь сделать меня тем, для чего я был предназначен.

Его глазами, которые должны видеть только то, что хочет Он.

…Мелодия Эру, изысканно-красивая и нежная, оттененная легкой печалью, струилась пред глазами Айнур шелковистой аквамариновой прозрачностью арф: медленно текущие меж пальцев капли драгоценных камней.

Но музыка Мелькора также достигла единства в себе: тяжелая черная бронза, острая вороненая сталь и светлое серебро, мерцание темных аметистов, горьковатый глубокий поток реки-Времени… Печаль и радость, хмельное вино Творения, осознание Бытия — биение сердца связывало воедино тысячи несхожих странных мелодий, и таяло сияние Чертогов, и тысячами глаз смотрела на Творящих — Тьма…

…Смотри: перед тобой Путь — льдистый светлый клинок-луч; ступи на него — Врата открыты, ты свободен — словно огромные крылья за спиной. Это конец, — это начало — это неведомый дар… Это — Вечность смотрит тебе в лицо аметистовыми глазами сфинкса…

Смотри, как свет рождается во Тьме, прорастает из Тьмы, как из мерцающих капель-зерен тянутся тонкими, слабыми еще ростками странные мелодии жизни…

Смотри, как Тьма протягивает руку Свету: они не враждуют, они — две половины, две части целого: это — звезды, это — миры, это — Бытие, это — Эа…

Смотри своими глазами: это — Пламя, это вечный огонь Движения, это — начинает отсчет Время; это — жизнь…

И две темы сплелись, но не смешались, дополняя друг друга, но не сливаясь воедино; но в тот миг одним аккордом — глубже Бездны, выше Свода Небесного, пронзительным, как свет ока Илуватара, — оборвалась Музыка.

…И когда Он оборвал нити нашей Песни, я все еще не понимал, что происходит.

Мне суждено было понять это только в Мире Сущем, куда пришли мы, четырнадцать Изначальных.

Нет. Тринадцать, призванных воплотить Замысел, те, кем Он ощущал мир, — и один, изменяющий Замысел.

Этим одним стал я.

Я видел гобелен мира. Они — полотно, на котором еще предстояло выткать узор.

Мне казалось — это постижение. Они знали, что это борьба.

Они оставались частью Единого, частью Его Музыки.

Я стал Единым и Песнью.

Стал тем, кем хотел стать.

Вопреки Замыслу.

Вопреки Его воле.

Я не знал этого. Пока еще не знал…

…И рек Илуватар:

Велико могущество Айнур, и сильнейший из них Мелькор, но пусть знает он и все Айнур: Я — Илуватар; то, что было музыкой вашей, ныне покажу Я вам, дабы узрели вы то, что сотворили. И ты, Мелькор, увидишь, что нет темы, которая не имела бы абсолютного начала во Мне, и никто не может изменить музыку против воли Моей. Ибо тот, кто попытается сделать это, будет лишь орудием Моим, с помощью которого создам Я вещи более прекрасные, чем мог он представить себе.

И узрели Айнур новый мир; и история мира разворачивалась перед ними подобно свитку. Тогда вновь сказал Илуватар:

Воззрите — вот Музыка ваша. Здесь каждый из вас найдет вплетенное в ткань Моего Замысла воплощение своих мыслей. И может показаться, что многое создано и добавлено к Замыслу вами самими. И ты, Мелькор, найдешь в этом воплощение всех своих тайных мыслей и поймешь, что они — лишь часть целого и подчинены славе его.

Но угасло видение, и стало так потому, что Илуватар оборвал Музыку. И смутились Айнур; но Илуватар воззвал к ним и рек им: Вижу Я желание ваше, чтобы дал Я музыке вашей бытие, как дал Я бытие вам. Потому скажу Я ныне: Эа! Да будет! И пошлю Я в пустоту Неугасимый Огонь, чтобы горел он в сердце мира, и станет мир. И те, что пожелают этого, смогут вступить в него.

Первым из четырнадцати, избравших путь Валар, Могуществ Арды, был Мелькор, сильнейший из них. Тогда так сказал Илуватар: Ныне будет власть ваша ограничена пределами Арды, пока не будет мир этот завершен полностью. Да станет так: отныне вы — жизнь этого мира, а он — ваша жизнь.

И говорили после Валар: такова необходимость любви их к миру, что не могут они покинуть пределы его.