Алексей Свиридов - Звирьмариллион

Стали они жить-поживать и добра наживать, не забывая, однако, что Мелькор не дремлет. Особенно хорошо это помнила Яванна. В порядке гуманитарной помощи она часто, не меньше одного раза в тысячелетие, посещала Средиземье, и, в очередной раз ужаснувшись, по возвращении начинала нагнетать обстановку. В Средиземье тогда отправлялся Ороме, там во мраке он бродил и буянил, разгоняя прочь зверье и слуг Мелькора, а сам Мелькор трясся в бункере от страха. Потом он уезжал, звери вновь собирались в стаи, слуги опять занимали положенные места, а Мелькор переставал трястись – и все шло по-прежнему.

Так что все было готово для прихода Детей Илюватора. Как дальновидный деятель, Илюватор выдал валарам при отправке отнюдь не всю проектную документацию, и лишь потом сделал заявление:

«Смотрите! Я возлюбил эту землю, ибо станет она домом для Квенди и Атани. Квенди будут и собой хороши, и работать горазды, и песни петь. Но чтобы они не зарывались, пусть их судьба будет предопределена в нашей музыке – помните ? А вот Атани будут вроде как сами по себе, хотя в конечном счете тоже окажется, что и они работают исключительно на мои задумки. Но самостоятельность – вещь опасная, и поэтому в качестве великого блага я вмонтировал в них самоликвидатор. Только не надо делать такие кислые лица – я сказал „благо“, значит, благо. Или кто хочет спорить?»

Спорить хотел один Мелькор, но с ним Илюватор не разговаривал принципиально, и получилось, что спорить не хочет никто.

Об Ауле и Яванне

(а точнее – о гномах)

Рассказывают, что своим возникновением гномы обязаны Ауле. Ему по горло надоело постоянно ходить в подчиненных у Эру, и очень хотелось самому стать для кого-нибудь отцом народов, мудрым вождем и учителем. И создал Ауле в своей секретной лаборатории гномов – неладно скроенных, да крепко сшитых. Но Илюватор об этом узнал – верховный бог все же, не хрен собачий – и вызвал Ауле на ковер. Начало разговора не предвещало ничего хорошего: «Ты пошто, дурень, не за свое дело взялся сотворил тебя, я буду творить и других, а ты не замай. Посмотри на своих уродцев – это ведь куклы, тобою же управляемые. Я б такое сделал – с позору удавился.» Тогда Ауле ответил: «Вы совершенно правы, шеф. Действительно, без Вашего чуткого руководства эта работа была обречена на неудачу. Я готов при вас уничтожить эти дефектные образцы, а расходы покрыть из своей зарплаты.» И с этими словами Ауле навел на клетку с гномами трехдюймовую пушку. Гномы жалобно запищали. «Ишь ты, – пожалел их Илюватор. – Хам-мункулусы, а тоже жить хотят. К тому же, сотрудник старался, инициативу проявлял…» – и сказал вслух: «Ладно, убери ствол. Значит, так – пусть они тоже будут. Но не забывай, парень, что ты за них отвечаешь – раз, и что мои ребята твоих будут частенько обходить и поколачивать, я, все-таки, главнее – это два. Все, свободен.» Ауле уложил своих гномов в хранилище, обмазал солидолом, и оставил их там до лучших времен.

Яванна, узнав об этой истории, устроила скандал. «Я, значит, с травами-зверушками вожусь, ночей не сплю, а он всякую дрянь разводит, жену не спросивши. Они теперь все мои деревья повырубят, и зверей поедят.»

«Ну, твои звери сами кого хочешь поедят» – оправдывался Ауле, но тщетно.

«А деревца? Несчастные деревца?»

«Вот дуру-то в жены Эру послал. Твои деревца так и так вырубят, не мои, так его люди, и кто там еще.» Яванна, опечаленная этими словами, пошла к Манве, и устроила скандал уже у него. Манве покопался в памяти, и сообщил ей, что будут в мире орлы. Идея с орлами Яванне понравилась. «Они будут жить на моих деревьях!» – заявила она, но Манве, которому идея с орлами тоже вдруг понравилась, ответил: «А вот и нет. Они будут жить на скалах – на моих скалах. А в лесу… в лесу… что б такое придумать… в лесу появятся пастухи деревьев. Удались, женщина, я утомлен». Чуть придя в себя, Манве связался с Илюватором и объяснил ситуацию. «Я, – каялся Манве, – ну совсем обалдел от этого разговора, а она долдонит свое и долдонит. Пообещал ей каких-то пастухов деревьев, вот что теперь делать?» Илюватору совершенно не хотелось лезть в эти распри, и он поступил самым простым способом: «Сын мой! – сказал он. – Неужели ты думаешь, что я упустил такую мелочь? Будет время, будут и пастухи деревьев, хотя я и сам пока слабо представляю, кто это такие. Но я их предвидел – или ты хочешь спорить?»

Яванна же пришла к Ауле в литейку, и едва сдерживаясь, чтобы не показать язык, небрежно сообщила: «Эру щедр, и для твоих дровосеков с топорами теперь есть кое-какой сюрпризик.»

«Прекрасно!» – ответил Ауле, а про себя подумал: «Сюрпризик или не сюрпризик – все одно порубят твои леса. Но говорить ей это сейчас не стоит – а то будут у нас две плачущих королевы.»

О приходе эльфов

После того, как Мелькор разбил фонари, жизнь в Средиземье стала мрачной. Свет деревьев туда не доставал, и под покровом темноты там бродили диплодоки и тиранозавры. Мелькору же это было только на руку, и, собрав компанию бичей, он построил себе новую базу «Ангбанд», а начальником поставил некоего Саурона, который был немало польщен тем, что он, майяр, занимает теперь полковничью должность.

В Валиноре же Яванна продолжала свои подстрекательские выступления против Мелькора, напирая на волю Илюватора и играя на самолюбии Манве. Тулкас со смехом ее поддержал:

– Нет! То есть да! То есть я ему таких наваляю! Отщепенцу…

Но войны не получилось. Опять всплыло какое-то предрешение, и в результате Мелькора пока оставили в покое, а Варда направилась зажигать новые и сверхновые звезды – до сих пор в наблюдаемой вселенной были только красные и желтые карлики, и небосвод был слишком унылым. Заодно Варда составляла новые созвездия, и лишь врожденная интеллигентность удержала ее от соблазна написать по небу что-нибудь нехорошее про Мелькора. Вместо этого высоко на севере она поместила корону из семи огромных звезд – Валакирку, знак того, что когда-нибудь Мелькор и киркой получит.

И вот настал час, когда в Средиземье появились первые эльфы. Когда они продрали заспанные глаза, то сначала они увидели звезды, а уж потом все остальное, и с тех пор эльфы полюбили звездный свет. Отсюда можно сделать вывод, что они все, как один, спали на спине. Подумать только! Лежали бы эльфы на боку, и тогда они на всю жизнь полюбили бы что-то другое, и все пошло бы наперекосяк. От чего только не зависят судьбы мира!

Эльфы принялись слоняться по окрестностям, называть все, что встречали, разными словами, и постепенно уверились, что, кроме них, никто и ничто не умеет ни говорить, ни петь. В таком состоянии их и застал Ороме, который в очередной раз выбрался в Средиземье поразвеяться. Услыхав чьи-то голоса, он очень удивился, а разобравшись, обрадовался, и порадовал сородичей в Валиноре. Манве собрал большой совет, на который явился даже Ульмо – для него поставили специальный аквариум. Дальше затягивать с войной было невозможно, и боевые действия начались. Эльфы, из-за которых, собственно, весь сыр-бор и разгорелся, в драке, однако, участия не принимали, более того, они даже не знали, что там такое творится за горизонтом – ну, земля трясется, ну, вспышки какие-то, столбы дыма грибообразные подымаются – так ведь мир новый, может быть, так оно и положено.