(не) Обручённые (СИ) - Анна Снегова

И в конце концов, когда я уже совсем отчаялась и подумала даже, плюнуть на все и переместиться прямиком к самому узнику подземелий, чтоб порасспрашивать его — уж он-то должен знать правду, разве нет? — мне в голову пришла гениальная идея.

Есть человек, который мне очень сильно должен.

И она совершенно точно присутствовала при тех событиях.

1.5

Тётя Малена долго смотрела на меня своими совиными глазами… а потом принялась хохотать.

Нет, всё-таки долгие годы пребывания в теле птицы не прошли даром для её разума! Может, напомнить ей, что если б я не расколдовала, так бы и оставалась она молчаливой птичкой? И не вышла бы никогда за замуж за своего рыжего громилу, лорда Закатного края?

— Что смешного? — я топнула ногой.

— Н-ничего… — отсмеявшись, темноволосая колдунья утёрла длинные ресницы и посмотрела на меня уже совершенно серьёзно. — Ты уверена, что хочешь узнать? Имей в виду, этот выбор из тех, которые меняют судьбу. Сделать шаг назад и выбрать по-другому уже не получится.

— Да что такого-то? Что вы все разводите вокруг этого человека такие сложности? Ну сидит и сидит. За дело, видимо. Мне просто любопытно! Я даже идти на него смотреть не собираюсь — я же не совсем выжила из ума, чтобы приближаться ко всяким там убийцам и мерзавцам…

— Он никого не убивал, Мэгги. Да и мерзавцем никогда не был. Он был просто человеком, который выбрал не те средства для достижения правильных целей. А ещё… твоим женихом.

Земля покачнулась и куда-то поплыла.

Я же вроде никуда не собиралась перемещаться.

Стоп, земля! Мы остаёмся тут. Тут мы остаёмся, я сказала!

Я посмотрела на Малену — может, шутит? С язвительной колдуньи станется. Да, наверное, так и есть! Вон на её губах какая коварная улыбка.

— А знаешь, что во всей этой ситуации меня радует больше всего, малышка Мэг?

Трясу головой, потому что членораздельно говорить пока не очень получается. Мне бы мысли свои в кучку собрать для начала. Жених? У меня?! И почему мне брат не удосужился об этом рассказать, интересно?!

— Что для твоего братца скоро наступят весьма беспокойные деньки. И не сказать, что это меня очень огорчает. У меня с ним, знаешь ли, собственные счёты. Можно даже сказать, что наш сегодняшний разговор — моя маленькая месть ему. Нельзя безнаказанно отвергать красивых женщин.

— Не понимаю, о чём ты! Какие ещё «деньки»? Я не собираюсь делать глупостей. Я буду очень осторожна — только посмотрю одним глазком и…

— Ну-ну. А знаешь, я тебе даже чуточку завидую! Бастиан был знатным сердцеедом в своё время. Самые искушённые колдуньи Ордена не могли устоять перед этими чёрными глазами. Не думаю, что время и заточение охладили его горячую кровь.

1.6

К себе я возвращаюсь настолько сбитая с толку, что пару раз промахиваюсь и попадаю то в коридор, то вообще в уборную.

Скидываю башмаки и бросаюсь на свою постель ничком прямо в дорожном платье, наплевав на хорошие манеры. Малена мне много чего ещё порассказывала, и события из учебников предстали в весьма неожиданном ключе.

Вот, значит, как.

У меня есть жених, которому меня сосватали в восемь лет.

Вернее, даже не так — Себастиан, который на тот момент был законным королём, потребовал меня себе в жёны у моего брата. Поскольку Дункан был главой рода Роверт и моим единственным законным опекуном, у него было право распоряжаться моей рукой. И скрипя зубами, он согласился. А потом, после того, как Себастиан попытался силой подчинить себе все непокорные ранее земли и уничтожить независимость лордов, просто-напросто поднял восстание и лишил короля его короны.

Возможно, я была бы королевой сейчас, если бы история пошла другим путём. Если бы Себастиан не угрожал убить свою старшую сестру Темирэн, возлюбленную Дункана, чуть ли не приставив ей нож к горлу. Этого поступка мой брат ни за что и никогда ему не простит.

И вот теперь Себастиан свергнут и находится в подземельях, без права увидеть когда-либо солнечный свет. Из любви к своей жене Дункан, по крайней мере, согласился пощадить её младшего брата и оставил ему жизнь. Хотя как по мне — так себе милосердие. Я бы, наверное, с ума сошла сидеть взаперти столько лет. Уж я-то знаю, что это такое — пока болела в детстве, тоже была больше похожа на узника одиночной камеры. Меня никогда никуда не пускали, так боялись за мою жизнь.

Неожиданная мысль пришла мне в голову. И с тех пор как я ни старалась, не могла выгнать её оттуда.

Значит, Себастиан жив.

И я не слышала, чтоб кто-то официально расторгал нашу с ним помолвку.

Так это что же, выходит, мы с ним до сих пор обручены?!

Вот так и получилось, что я стою перед этой чёрной, окованной железом дверью, с трясущимися поджилками и выпрыгивающим из груди сердцем, и мучительно думаю — сделать ли мне следующий шаг.

Я положила ладонь на чёрное дерево. Оно словно всё пропиталось стылой влагой и холодом, вечно царящим в этих жутких подземельях. По моему телу прошла дрожь. Бр-р-р! Кошмарное место. Как здесь может выживать человек?..

Выбор.

Именно он определяет нашу судьбу — не высшие на небесах, не предназначение, не жребий, выданный при рождении слепыми силами, которым нет никакого дела до нашего существования.

Какой сделать мне сейчас?

Разум подсказывает одно решение. Сердце — другое.

Кого из них мне слушать?

1.7

И в конце концов, мои сердце и разум решают пойти на компромисс.

Сердце уверяет, что это правильно — проявить сострадание и узнать, как там мучается столько лет бедный-несчастный узник, который, наверное, превратился уже в измождённый полудохлый скелет.

Разум подсказывает, что всё равно