Владения Хаоса (Двор Хаоса) - Желязны Роджер Джозеф

Ознакомительный фрагмент

Я вышел наружу и погладил Звезду по носу. Сияло солнце, и бриз был холодным. У меня возникло неожиданное желание отправиться в море. Вместо этого я уселся на скамью и повертел в руках трубку.

Мы поговорили. Сидевшая, поджав под себя ноги, на коричневом диване Дара, улыбаясь, повторила историю своего происхождения от Бенедикта и адской девы Линтры, рождения и воспитания при Дворе Хаоса, обширного неэвклидового царства, где само время представляло странные проблемы случайного распределения.

— Рассказанное тобой при нашей первой встрече было ложью, — сказал я.

— С какой стати я должен верить тебе сейчас?

Она улыбнулась и принялась рассматривать свои ногти.

— Я вынуждена была тогда солгать тебе, — объяснила она, — чтобы получить то, что хотела.

— И что…

— Знания о семье, Лабиринте, картах, об Эмбере. Завоевать твое доверие, иметь от тебя ребенка.

— А разве правда не послужила бы тебе с таким же успехом?

— Едва ли. Я явилась от врага. Мои причины получить это были не из тех, что ты одобрил бы.

— Твое умение фехтовать?.. Ты тогда говорила мне, что тебя тренировал Бенедикт.

— Я училась у самого Великого Князя Бореля, Высокого Лорда Хаоса.

— И твоя внешность, — продолжал я, — она многократно менялась, когда я смотрел, как ты проходила Лабиринт. Как? А также, почему?

— Все, кто происходит от Хаоса, способны менять облик, — ответила она.

Я подумал о выступлении Дворкина в ту ночь, когда он представлялся мной.

Бенедикт кивнул.

— Отец одурачил нас своим обличьем Ганелона.

— Оберон — сын Хаоса, — подтвердила Дара. — Мятежный сын мятежного отца. Но сила по-прежнему имеется.

— Тогда почему же этого не можем делать мы? — спросил Рэндом.

Она пожала плечами.

— А вы когда-нибудь пробовали? Наверно, вы можете. С другой стороны, это могло вымереть с вашим поколением. Я не знаю. Однако, что касается меня самой, то у меня есть определенные любимые обличья, к которым я возвращаюсь в напряженные моменты. Я выросла там, где это было правилом, где другой облик был на самом деле чем-то господствующим. У меня это все еще рефлекс. Именно это вы и засвидетельствовали — в тот день.

— Дара, — спросил я, — зачем тебе понадобилось то, что ты, по твоим словам, хотела — знания о семье, Лабиринте, картах, Эмбере? И сын?

— Ладно, — вздохнула он. — Ладно. Вы уже знаете о планах Бранда — разрушить и вновь построить Эмбер?

— Да.

— Это требовало нашего согласия и сотрудничества.

— Включая убийство Мартина? — спросил Рэндом.

— Нет, — ответила она. — Мы не знали, кого он намерен был использовать в качестве средства.

— Вас бы это остановило, если бы вы знали?

— Ты задаешь гипотетический вопрос, — сказала она. — Ответь на него сам. Я рада, что Мартин все еще жив. Это все, что я могу сказать об этом.

— Ладно, — сказал Рэндом, — что насчет Бранда?

— Он сумел вступить в контакт с нашими лидерами посредством методов, узнанных им от Дворкина. У него были амбиции. Ему нужны были знания, силы. Он предложил сделку.

— Какого рода знания?

— Ну, хотя бы то, что он не знал, как уничтожить Лабиринт.

— Значит, ответственны за то, что он все-таки сделал, были ВЫ, — сказал Рэндом.

— Если ты предпочитаешь смотреть на это так.

— Предпочитаю. на пожала плечами и посмотрела на меня.

— Ты хочешь услышать эту историю?

— Давай, — я взглянул на Рэндома, и тот кивнул.

— Бранду дали то, что он хотел, — продолжила она свой рассказ. — Но ему не доверяли. Опасались, что коль скоро он будет обладать силой сформировать какой ему угодно мир, он не остановится на правлении исправленным Эмбером. Он попытается распространить свое господство и на Хаос тоже. Ослабленный Эмбер — вот что было желательно, так чтобы Хаос был сильнее, чем есть сейчас. Установление нового равновесия, дающего нам больше отражений, лежащих между нашими царствами. Было давным-давно усвоено, что эти два королевства не могут слиться, или одно — быть уничтожено, не расстроив также все процессы, находящиеся в движении между нами. В результате была бы полная статика или совершенный Хаос. И все же, хотя и видно было, что на уме у Бранда, наши лидеры пошли на соглашение с ним. Это была наилучшая возможность, какая представилась за долгие века. За нее надо было ухватиться. Чувствовалось, что с Брандом можно иметь дело, а под конец заменить, когда придет время.

— Так, значит, вы тоже планировали обман, — заметил Рэндом.

— Нет, если бы он сдержал свое слово. Но, впрочем, мы знали, что он не сдержит. Так что, мы предусмотрели ход против него.

— Какой?

— Ему бы позволили достичь своей цели, а потом уничтожили. Ему бы наследовал член королевской семьи Эмбера, который был бы также из первого семейства Хаоса, выросший среди нас и обученный для этого поста. Мерлин выводит свое происхождение из Эмбера даже с обеих сторон — через моего прадеда Бенедикта, и от тебя самого — двух самых вероятных претендентов на ваш трон.

— Ты из королевского Дома Хаоса?

Она улыбнулась.

Я поднялся, отошел, уставился на пепел на каминной решетке.

— Я нахожу несколько огорчительным быть участником проекта выведения нового вида, — произнес я, наконец. — Но как бы там ни было и, допуская — на минуту — что все сказанное тобой, правда, почему ты теперь все это нам рассказываешь?

— Потому что, — ответила она, — я опасаюсь, что лорды моего королевства зайдут ради своей мечты так же далеко, как и Бранд. Наверно, даже дальше. То равновесие, о котором я говорила. Немногие, кажется, понимают, какая это хрупкая вещь. Я путешествовала по Отражениям неподалеку от Эмбера. Я также знаю Отражения, лежащие неподалеку от Хаоса. Я встречала многих людей и видела много вещей. Потом, когда я столкнулась с Мартином и поговорила с ним, то начала чувствовать, что перемены, которые, как мне говорили, будут к лучшему, будут не просто результатом перестройки Эмбера на более приятный для моих старейшин лад. Они вместо этого превратят Эмбер во всего лишь продолжение Двора, большинство Отражений испарится и присоединится к Хаосу. Эмбер станет островом. Некоторые из моих старейшин, которые все еще испытывают боль от того, что Дворкин вообще создал Эмбер, действительно желают возвращения к временам, прежде чем это случилось. К полному Хаосу, из которого возникло все. Я смотрю на выполнение условия, как на лучшее и желаю сохранить их. Мое желание — чтобы ни одна сторона не вышла победительницей в любом конфликте.

Я повернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как Бенедикт качает головой.

— Значит, ты ни на чьей стороне.

— Мне хочется думать, что я на обеих.

— Мартин, — обратился я, — ты в этом с ней?

Он кивнул.

Рэндом рассмеялся.

— Двое вас? Против и Эмбера и Двора Хаоса? Чего вы надеетесь добиться? Как вы надеетесь способствовать этому шаткому равновесию?

— Мы не одни, — заявила она, — а план не наш.

Ее пальцы порылись в кармане. Когда она вынула их, что-то сверкнуло. Она повернула это на свет. Она держала перстень с печатью нашего отца.

— Где ты его достала? — спросил удивленно Рэндом.

— Да, где?

Бенедикт шагнул к ней и протянул руку. Она отдала ему перстень. Он внимательно изучил его.

— Это отцовский, — подтвердил он. — Как вы знаете, у него есть маленькие метки сзади, которые я видел раньше. Зачем он тебе?

— Во-первых, убедить вас, что я действую правильно, когда сообщу вам его приказы, — ответила она.

— Откуда ты вообще знаешь его? — заинтересовался я.

— Я повстречалась с ним во время его затруднений некоторое время назад, — сообщила она нам. — Фактически, можно сказать, что я помогла ему избавиться от них. Это случилось после того, как я встретила Мартина и стала относиться к Эмберу более сочувственно. Но, впрочем, ваш отец тоже очень обаятельный и убедительный человек. Я решила, что не могу просто стоять и смотреть, как он остается пленником у моей родни.