Мишель Пейвер - Хроники Темных Времен (6 романов в одном томе) (ЛП)

— Что ж, отправляйся, — сказала она, не поднимая головы.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Торак.

— Иди за ним. Ты же этого хочешь.

Он посмотрел на нее:

— Я вас не оставлю.

— Но ты же хочешь оставить.

Он вздрогнул.

— Чтобы вернуть Фин-Кединна в племя, потребуется много дней, — сказала она, продолжая бесплодные попытки высечь искру. — И все это время Тиацци будет уходить все дальше и дальше. Ты ведь об этом думаешь сейчас, разве не так?

— Ренн…

— Ты с самого начала не хотел, чтобы мы шли с тобой! — выпалила она. — Что ж, теперь тебе представилась возможность отделаться от нас!

— Ренн!

Они смотрели друг другу в лицо, бледные и дрожащие.

— Я вас не оставлю, — повторил Торак твердо. — Утром я приведу сюда лодки. Тогда мы решим, как поступить.

Ренн с остервенением высекла искру. Она, наконец, вдохнула жизнь в костер, и губы ее задрожали.

Торак опустился на колени и помог подпитать огонь щепками, затем веточками. Когда огонь разгорелся, он взял ее за руку, и она сжала ее так сильно, что ему стало больно.

— Он победил нас, — сказала она.

— Пока что, — ответил он.

*

Ночь становилась все темнее, и ломоть луны плыл по небу. Ренн сказала, что он должен вселять в них надежду, месяц будет становиться сильнее и Фин-Кединн вместе с ним. Торак подумал, что так она отчаянно старается убедить в этом себя.

Пока она ухаживала за Фин-Кединном, Торак принес их вещи из лодок, а затем при помощи веток превратил свес в грубое укрытие, оставив отверстие для дыма. У реки он нашел пучок лекарственного окопника, и Ренн размолола его корни, чтобы сделать примочку, а Торак приготовил из листьев укрепляющий отвар в наспех сделанной плошке из бересты. Вместе они перевязали грудь Фин-Кединну. Бинты должны быть тугими, чтобы сломанные ребра встали на место. Когда дело было сделано, все трое были бледные и мокрые от пота.

Затем Ренн подложила в костер ветки можжевельника и нагнала в убежище немного дыма, чтобы прогнать червей, вызывающих болезни. Торак поместил полоску сушеной конины в трещину на валуне в благодарность Лесу за то, что сохранил жизнь его приемному отцу. А потом, так как оба были голодны, они съели еще немного мяса. Фин-Кединн не ел совсем.

Луна зашла, и его беспокойство усилилось.

— Не позволяйте огню погаснуть, — бормотал он. — Ренн, нарисуй линии силы вокруг укрытия.

Ренн бросила на Торака взволнованный взгляд. Если разум вождя начал блуждать, это дурной знак.

Торак заметил, что вороны не стали устраиваться на ночлег, а настороженно прыгали между камней, а Волк лежал у входа в укрытие, всматриваясь в темноту позади костра. Торака волновало, что все они настороже.

Ренн взяла свой мешочек с лекарственными травами и начала наносить линии.

— Не уходи далеко, — предупредил Фин-Кединн.

Торак подбросил в костер очередную палку.

— Ты сказал, что это дурное место. Что ты имел в виду?

Фин-Кединн смотрел на огонь.

— Теперь здесь ничего не растет. Ничего, с тех пор как демонов загнали обратно в скалу. — Он замолк. — Но они близко, Торак. Они хотят выбраться наружу.

Торак макнул клочок мха в чашку и охладил лоб своего приемного отца. Ренн рассердится на него, если он будет позволять Фин-Кединну говорить, но он должен был знать.

— Расскажи мне, — попросил он.

Фин-Кединн закашлялся, и Торак поддержал его за плечи.

Когда кашель отпустил его, кожа вокруг глаз вождя племени Ворона приобрела голубоватый оттенок.

— Много лет назад, — начал он, — этот холм был густо покрыт деревьями. Березы, рябины росли в трещинах между камней. Они сдерживали демонов внутри. — Он повернулся, чтобы лечь поудобнее, и поморщился от боли. — Ночь Душ. Это было давным-давно. Люди пришли, чтобы выпустить их.

Вернулась Ренн и опустилась на колени рядом с ним.

— Но ведь демоны не смогли выйти наружу, правда? — спросила она. — Я чувствую их под толщей камня, совсем близко.

— Один человек остановил их, — сказал Фин-Кединн. — Он запалил огонь на холме. Загнал демонов обратно в скалу. Но огонь вырвался. — Он облизнул губы. — Это было ужасно… Огонь может взобраться на дерево быстрее рыси. И когда это происходит, когда огонь достигает ветвей — он распространяется куда пожелает. Вы не поверите, насколько он быстр. Он поглотил всю долину.

Тораку стало страшно.

— Кто-нибудь пострадал?

Фин-Кединн кивнул.

— Они были заперты. Страшные ожоги. Один погиб. — Он скривился, словно почуяв запах обожженной плоти.

Торак вглядывался в темноту.

—

Что же

это за место? — прошептал он.

— А ты не понял? — спросил Фин-Кединн.

Волоски на руках Торака встали дыбом.

— Это здесь?..

— Да. Здесь твой отец расколол огненный опал. Здесь он сломил силу Пожирателей Душ.

В ночи закричала лисица. Издалека послышалось низкое совиное уханье: «Ууу-ху, ууу-ху». Торак и Ренн обменялись взглядами. Это был голос филина.

Ренн сказала:

— Когда я рисовала линии силы, я почувствовала чье-то присутствие. Не только демонов. Кого-то еще. Того, кто потерялся. И ищет.

— Здесь есть призраки, — ответил Фин-Кединн. — Дух умершего.

В темных глазах Ренн взметнулись языки пламени.

— Седьмой Пожиратель Душ?

Вождь племени Ворона не ответил.

Тлеющая головешка развалилась на части, выдав фонтан искр. Торак подпрыгнул на месте.

— Той ночью ты был здесь? — спросил он.

— Нет. — Лицо Фин-Кединна исказилось.

«Едва ли причиной тому была боль в ребрах», — подумал Торак.

— После великого пожара, — начал Фин-Кединн, — твоя мать и отец искали меня. Они умоляли меня помочь им бежать.

Ренн положила руку ему на плечо.

— Тебе нужно отдохнуть. Не разговаривай больше.

— Нет! Я должен рассказать! — Он говорил с пугающей настойчивостью, и пронизывающий взгляд его голубых глаз приковывал к себе взгляд Торака. — Я был зол. Я хотел отомстить ему за… за то, что он забрал твою мать. И отказался.

Торак слышал клацанье вороньих когтей по камням. Он посмотрел в лицо своему приемному отцу, желая, чтобы его слова не были правдой, но зная, что это все-таки правда.

— На следующий день, — сказал Фин-Кединн, — я смягчился. Я отправился за ними. Но они исчезли. Бежали в Сердце Леса. — Он закрыл глаза. — Больше я их никогда не видел. Если бы я помог им, может быть, она бы осталась жива.

Торак коснулся его руки.

— Ты не мог знать, что так будет.