Мишель Пейвер - Хроники Темных Времен (6 романов в одном томе) (ЛП)

Сзади за ним покатилось бревно. Что-то ударило по лодыжке. Торак дернулся. Сзади раздался громкий треск. Он оглянулся. На мгновение его сердце остановилось, похолодев: он заметил холостую веревку, обмотанную вокруг спускового бревна, конец его был заострен и густо вымазан глиной, чтобы скрыть цвет свежей древесины.

Холм поваленных бревен пришел в движение. Глупец. Очередная ловушка. А затем бревна с грохотом помчались на него, и он крикнул предупреждение остальным, а сам бросился к ближайшему валуну, втиснувшись в небольшую выемку под ним, а бревна скакали над его головой, с размаху падая в реку и посылая вверх фонтаны воды. Сжавшись под своим валуном, Торак услышал, как смех эхом летит от холма к холму. Он представил, как река увлекает долбленку Тиацци между огромными каменными челюстями и та исчезает в Сердце Леса.

А затем весь склон просел, и Фин-Кединн закричал:

— Ренн!

Ренн!

Глава седьмая

В голове Торака стояла гулкая тишина. Пыль забивала горло.

— Ренн? — позвал он.

Ответа не было.

— Фин-Кединн? Волк?

Лишь его собственный ужас отзвуком отразился от скал.

Торак был погребен под ворохом веток, которые нападали на верхушку валуна. Волна страха накатила на него. Он оказался в ловушке. Он начал яростно метаться. Ветки пошевелились. Он протолкнулся наружу и жадно глотнул свежего воздуха.

— Ренн! — прокричал он. — Фин-Кединн!

Волк показался на верхушке холма и подбежал к нему, царапая когтями по камню. Тораку не нужно было ничего говорить. Краткий тычок носом, и они бросились на поиски. Стволы деревьев качались и зловеще скрипели. Кто-то стонал:

— Нет, нет, только не они, пожалуйста, только не они.

Потребовалось пара мгновений, чтобы Торак узнал в этом голосе свой собственный.

Раздалось хлопанье крыльев, и Рек опустилась на ветку в десяти шагах от него. Волк побежал к ней и залаял. Торак, пошатываясь, пошел за ними.

Сквозь ветки он заметил копну темно-рыжих волос.

— Ренн?

Он стал ломать ветки, выдергивать ростки с дороги. Сунув руку в отверстие, он схватил ее за рукав.

Она застонала.

— Ты в порядке?

Она закашлялась. Пробормотала что-то похожее на «да».

— Тут проем, я его расширю. Дай руку, я тебя вытяну наружу.

Но Ренн была бы не Ренн, если бы не протянула сперва свой лук, и лишь потом, извиваясь, вылезла сама. Она была напугана, но, за исключением пары царапин, была цела.

— Фин-Кединн, — произнесла она.

— Я не могу найти его.

Ее лицо побелело:

— Он спас мне жизнь. Оттолкнул меня с дороги.

Волк стоял под ними на поломанных еловых ветках и смотрел себе под лапы. Его уши настороженно топорщились. Он нетерпеливо посмотрел на своего Брата.

Ель упала поверх более толстой березы, а та в свою очередь лежала поперек других елей. Под березой лежал Фин-Кединн.

— Фин-Кединн? — Голос Ренн дрожал. —

Фин-Кединн!

Глаза вождя племени Ворона были закрыты.

Они с остервенением стаскивали с него ветки и стволы. Затем послышался треск, и вся гора содрогнулась. Они не сказали ни слова, боясь, что сейчас произойдет что-то страшное.

Солнце садилось, а они все продолжали работать. Наконец они расчистили путь к березе. Но ее было не сдвинуть. Торак вставил под ствол клин из молодого деревца и навалился на него всем телом. Береза слегка тронулась.

— Придется тащить его, — сказала Ренн.

Чтобы вытянуть вождя, потребовались усилия обоих. Но он все еще не шевелился. Ренн приложила запястье к его губам, чтобы проверить, дышит ли он. Торак заметил, как она нервно сглотнула.

Наполовину взвалив, наполовину волоча его, они наконец добрались до твердой скалы. На восточном склоне холма, обращенном к Сердцу Леса, Торак нашел выступ. Места под ним было достаточно, чтобы укрыть их всех, но потолок был не настолько высок, чтобы встать в полный рост.

Ренн склонилась над дядей, теребя руками одежду. Рип и Рек хлопали крыльями и каркали. Волк понюхал лоб вождя племени Ворона. Затем он заскулил так тонко, что Торак едва его слышал. Он присоединился к волку.

Веки Фин-Кединна дрогнули.

— Где Ренн? — пробормотал он.

*

Приняв на себя вес остальных деревьев, береза спасла ему жизнь, но раздавила левую часть груди.

Ренн принялась за работу: сняла с него куртку и разрезала шнуровку на безрукавке. Она старалась действовать как можно нежнее, но боль была так сильна, что Финн-Кединн чуть не потерял сознание.

— Три ребра сломано, — сказала она, ощупывая его спину своими пальцами.

Фин-Кединн засипел от боли. Его глаза были закрыты, кожа посерела и стала холодной и влажной. Он мелко и часто дышал, и Торак видел, что каждый выдох и каждый вдох для него — словно удар ножом в бок.

— Он выживет? — спросил Торак тихо.

Ренн сурово посмотрела на него.

— У него внутреннее кровотечение? — прошептал он.

— Я не знаю. Если у него кровь пойдет горлом…

Губы Фин-Кединна искривились в подобии улыбки:

— Тогда все будет кончено. Саеунн была права. Я не дойду до Сердца Леса.

— Не разговаривай, — предостерегла его Ренн.

— Это хотя бы не так больно, как дышать, — сказал ей дядя. — Где мы?

Торак сказал ему.

Он охнул:

— Ах, только не здесь! Только не на холме!

— Мы не можем перенести тебя, во всяком случае не сегодня, — сказала Ренн.

— Это дурное место, — прошептал Фин-Кединн. — Заколдованное. Зловещее.

— Никаких разговоров! — сурово напомнила Ренн, разрезая подол своей безрукавки на полосы для перевязки.

Волк лежал рядом с ней, уткнув морду меж лап. Рип и Рек вышагивали из стороны в сторону неуклюжей вороньей походкой. Торак наблюдал, как Фин-Кединн осматривается по сторонам. Никогда он еще не чувствовал себя таким беспомощным.

Ренн велела Тораку принести дров для костра, и он ушел. Его руки тряслись, он постоянно ронял ветки. «Если бы та береза упала чуть в сторону, — все думал он, — она бы раздавила ему грудину, и мы бы сейчас наносили Метки Смерти. И это была бы моя вина. Я мог погубить всех нас».

С места, где он стоял, холм отлого спускался вниз к Черной Воде. Вдоль берега тянулся олений след, он проходил мимо одной из каменных челюстей и уходил в Сердце Леса. Торак представил, как Повелитель Дубов исчезает в полумраке. Он был так близко.

А наверху под свесом холма Фин-Кединн провалился в неглубокую дремоту, а Ренн, сидя на коленях с горстью берестяных лоскутов, с хмурым видом пыталась и не могла высечь искру своим кремнем.