Олег Серёгин - Дети немилости

Лонси стоял, зажатый в толпе, потел и злился, волей-неволей слушая пустоголового крикуна. Ровным счетом ничегошеньки не видно было из-за голов, и еще обидней становилось от того, что под колени врезался край деревянного уступа. На уступе стояли стеной; чтобы подняться на него, требовались сила и бесцеремонность Оджера Мерау… какого беса опять вспомнился Оджер?!

Лонси едва не застонал.

- Ат-ты как хочешь, - высказывался дурак, перекрикивая гул толпы, - но свя-щен-ны-е же тра-ди-ци-и! Веками… ас-свящ…

Собеседник что-то возражал, много тише, и слова его терялись в гуле.

- Рескидда! – восклицал господин ему в ответ. – Я край-не уважаю рескидди, но к чему же равняться на Рескидду? Где теперь Рескидда? Я признаю, что сто лет назад было – ого, Рескидда! А т-ты ат-тветь, где…

Окончание фразы заглушил пронзительно-светлый зов горнов. Толпа всколыхнулась, качнулась вперед, Лонси втиснуло носом в чью-то широкую спину, он задохнулся и проклял ту минуту, когда решил подойти ближе к ограждению. Видно отсюда было не лучше, чем с края поля, а вот задавить могли и совсем насмерть.

Господин, впрочем, обладал весьма солидной комплекцией, напору не сдавался и продолжал рассуждать даже под звуки труб, знаменующие начало парада.

- Рескидда пускай остается сама по себе, - величественно дозволял он. – А в Аллендоре женщина спокон веку была прежде всего женой и матерью… же-ной и ма-терь-ю!

У Лонси темнело в глазах. Кто-то навалился сзади, но не в попытке протолкнуть Лонси вперед, а мешком, точно лишившись чувств. Давили с боков, аж ребра трещали. Где-то полицейский офицер стал отгонять людей от ограждения дубинкой, и толпа хлынула внутрь себя. «Я сейчас упаду, - подумал Лонси, пытаясь дышать. – Меня затопчут…»

- Эй, Лонши! – смутно послышался знакомый голос. – Пошли-ка отшуда.

- Неле…

Давление усилилось, а потом ослабело. Лонси, борясь с накатывающим обмороком, поднял голову и встретился глазами с насмешливым немолодым горцем. Из-за плеча у того выглядывала Неле.

Их было человек пять или шесть, высоких и крепких таянцев, светлоглазых, с длинными темными гривами. Неведомо как им удалось пронести с собой палки, которые даже издалека весьма напоминали оружие; палками этими они шуровали в толпе точно в зарослях кустарника, нимало не заботясь о чужих переломанных ребрах, и шли плотной группой, словно прочная лодка среди ледохода.

- Пошли быштро! – повторила принцесса Юцинеле, все в тех же зеленых штанах и кожаной безрукавке. – А то шметут!..

Лонси не помнил, как они выбрались из свалки. На пригорке, вдали от авиаполя, тоже было людно, но все же не в пример свободней. Здесь, расположившись прямо на траве, пили за здоровье Его Величества, а в ближних рощицах играли дети и носились собаки.

Маг долго сидел с закрытыми глазами, приходя в себя. Потом сказал:

- Неле… спасибо.

- Это не мне, - с готовностью отозвалась та. – Это Кентаяшу.

Названный, с ухмылкой любуясь колоннами, проходящими по далекому полю, плел косу, не потрудившись перед тем расчесать свои патлы.

- Господин Кентаяс… - пролепетал Лонси, чувствуя себя идиотом. – Позвольте вас…

- А скажи мне, маг, - перебил горец; акцент у него был невыносимый, - покажут ли нам танки Аллендора?

Лонси несколько оторопел. Потом припомнил газетные статьи и осторожно ответил:

- Здесь – нет.

- Почему?

- Танкам нельзя ездить по авиаполю. Покрытие испортят. Танки пройдут по улицам Ройста.

- А отчего бы пехоте не пройти по улицам Ройста?

«Какого беса ты спрашиваешь у меня?» - хотелось ответить Лонси, но он уже пришел в себя и успел припомнить кое-какие сведения по этнологии. Дикий горец видит в нем всех аллендорцев и всех магов разом; конечно, он ждет от Лонси ответа, точно от суперманипулятора. Хорошо хоть, не требует лично устроить ему тут танковый парад и отправить с него дивизию-другую прямиком на воинство Уарры…

- Даже здесь давка, - сказал Лонси. – На улицах люди погибали бы в ней. Кроме того, Ее Высочество совершит показательную посадку.

- Лиринне? – фамильярно уточнил Кентаяс, и Лонси покоробило.

- Да, - сухо сказал маг и отвернулся. – Ее Высочество Лириния.

- А зачем? – спросил горец. – И где тот великий воин, которого добыла для вас Юцинеле?

Лонси подавился вздохом.

- Штань и шкажи, как у тебя напишано, - раздраженно отозвалась горянка. – Перед дверью штань и шкажи.

Лонси закусил губу. Он смотрел то на камень, то на копию манускрипта: схемы не было, одни только возвышенные фразы, и вывести из них точное руководство он не смог бы даже при большом желании. Что делать?..

И пришла спасительная мысль, унизительная, но ясная и почти веселая: а они здесь не для того, чтобы сделать как следует. Они, поддельный маг с поддельной принцессой, для того, чтобы ритуал прошел вкривь и вкось, неловко и наспех, чтобы в древние схемы, как песчинка в шестерни часов, попала ошибка. Чтобы дверь не открылась.

А раз так – пусть будет по слову Неле.

Лонси, согнав с лица кривую улыбку, встал перед отмеченным камнем. Подумал и отошел на пять шагов. Открыл рот…

…моргнул.

Горянка прошла мимо него. Скрючилась в три погибели, заглядывая внутрь усыпальницы. Маг еще дочитывал положенные слова, не чувствуя языка, заикаясь, обливаясь потом, а Неле уже деловито обнюхивала раскрывшийся вход.

Ничего не случится.

- …во имя магий земли и неба, плоти и духа, малого и большого, - бормотал Лонси, - прииди, восстань, совершись. Окончен спокойный сон, начался день деяний. Именем могущественнейшего света, некогда противопоставившего тебя эманациям зла как щит, как меч, как средоточие добродетели, именем его требую и умоляю. Я, маг Лонсирем Кеви из Ройста – именем Каэтана…

- Шлюньтяй ты, Лонши, - пренебрежительно донеслось из усыпальницы. - Я же шкажала – читай текшт. И вшо.

«Это нечестно! - завопил внутри у Лонси перепуганный мальчик, обманутый и осмеянный уличной шпаной, - так не договаривались!»

«Успокойся! – ответил он себе, пытаясь дышать реже. – Это всего лишь дверь. Печать написана на Третьей магии. Ты и сам мог бы ее открыть. Это еще ничего не значит. Ничего не случится».

Неле вылезла наружу.

- Пахнет штранно, - сказала поддельная принцесса, выпрямившись и отряхивая руки.

Лонси все никак не мог прийти в себя.

- Ну… он там много веков…

- То-то и оно. Лекарштвом каким-то пахнет. Чишто.

Маг встрепенулся и тоже осторожно заглянул в темный провал – Неле по пояс, а ему чуть ниже. Из темноты тянуло свежим холодом, но не подземной сыростью и не духом зимы, а чем-то… и впрямь медицинским.