Олег Серёгин - Дети немилости

- У тебя есть один способ выжить, - сказал тот.

- Да, - ответил Андро.

- Что – да? – усмехнулся убийца.

- Да, - повторил княжич Улентари. – Я стану тенью.

- Ты знаешь, что тебе предстоит?

В лице мальчика не было ни кровинки, но черты его оставались неподвижными, и сжатые в ниточку губы не дрожали.

- У меня есть один способ выжить, - сказал он.

Бесфамильный кивнул.

- Князь Улентари из этого замка не выйдет, - спокойно, уже не понижая голоса, сообщил он. – У тебя нет рода. Ты забыл свое имя. Ты – тень Кайсен. Ты понял?

- Да, - четко ответил мальчик.

- Хорошо.

Посланник Дома Теней, не торопясь, шагнул в коридор.

И в дверях развернулся.

- Но она умрет, - буднично заметил он.

Шелохнулись пышные складки скатерти, покачались и остановились. Метательный кинжал вошел пятилетней сестре Андро точно в левый глаз. Во время разговора с убийцей ее, онемевшую, одеревеневшую от ужаса, брат заслонял собой – но, направившись следом за тенью, открыл тому цель.

Андро застыл как вкопанный.

- Что с тобой? – спросил убийца.

…Княжич не вышел из своей детской.

- Он чрезвычайно не любит своих родственников, - сказала Эррет. – За семьдесят лет лично вырезал половину, но так и не смог их простить. Я его отчасти понимаю. Когда в собственный родовой замок можешь войти только ночью и через канализацию…

- Владея Пятой магией? – я приподнял бровь. – Полагаю, Великая Тень перемещается менее зловонными способами.

Эррет фыркнула.

- Он стал Великой Тенью не потому, что родился Улентари… хотя как посмотреть, – взгляд ее затуманился. – Князю сломали предначертанную судьбу. Он был из рода сильных, и он создал себе другую, не менее блистательную. Но ему до сих пор жаль той, сломанной.

Я не ответил. Налил в черный соус тенсакты и сосредоточенно размешивал, пока Эррет, уставившись в потолок, размышляла о чем-то. Судя по складке, залегшей между ее бровей, думала она о Лаанге. Я узнавал это выражение лица – смесь брезгливости с симпатией и опасения с насмешкой. Лаанга внушает весьма противоречивые чувства.

Подростком я много путешествовал по стране, частью по обязанности, частью развлечения ради. Времени на бесцельные странствия у меня не появится еще очень долго, и, вспоминая те годы, порой я досадую. Интересы мои переменились с тех пор. Удивительно, но в четырнадцать-пятнадцать лет политика, грубая повседневная реальность будоражила мой ум больше, чем красоты легенд и загадки истории. Я равнялся на отца, я еще не хлебнул с нею лиха, она была сопряжена с невыдуманной опасностью, и влекли меня высокомерные Восточные острова, негостеприимные Лациаты, хмурый Улен. Сейчас я предпочел бы побродить в тишине по раскопкам немыслимо древних городов на Севере или полюбоваться берегами великих рек.

Путь к Улену мы держали по воде. Уленакеста старше башен столицы, она строилась не для отрады глаз, а для удержания бунтующих толп: властители Улентари извека были строги с подданными. Черный замок возвышался над гладью озера, величественный и угрюмый, отражение его плыло по сумеречной зыби, и зажигавшиеся ввечеру огни дрожали на воде. Некогда Эртаи Великий одолел беспощадного соперника, сделав Улен частью Сердцевинной Уарры, но черные стены помнили о былой славе.

…Я представил, что навеки отлучен от серебряной Данакесты; ветер с Яневы не будит меня поутру, и фонтаны вздымаются не для меня, и звонкие струны-шпили вызванивают чужой гимн. Тягостная судьба. Кестис Неггел, Тысячебашенная столица, мирно дремлющая в объятиях рек… Пожалуй, я мог понять чувства Андро Улентари. «Я предпочел бы понимать его мысли, - признался я себе, обмакивая жука в соус. – Но это лучше, чем ничего». В самой далекой перспективе у нас с Эррет одна цель – мощь и процветание Уарры, только Эррет, порождению хаоса, безразлично, сколько крови прольется ради этого процветания и чья это будет кровь. Она сопровождает дом Данари, но с домом Данари случаются Весенние торжества. «Кайсен планировал уничтожить дом Улентари? – предположил я. – В отместку за то, что не имеет права на собственное имя?» Впрочем, мне невместно было разбираться в стремлениях сердца тени. Внутри шестого сословия интриги спутывались в неразъемный клубок, как хвосты «крысиного короля», и только бесфамильные господа могли в такой атмосфере дышать полной грудью.

За углом, на людной улице, рычали моторы, городской гомон нарастал, подобный шуму речной воды на перекатах. Привыкнув к гулу, я перестал его слышать; Эррет тоже погрузилась в раздумья, и происходящее мы заметили слишком поздно.

Нас, разумеется, охраняли; но стояли на страже бесфамильные и действовали они на свой лад. Вряд ли дети Дома Теней допустили промашку, не сориентировавшись вовремя: в их кругу взрослеют рано, да и важное задание не доверили бы неопытным агентам. То ли юнцы решили воспользоваться случаем и на деле выяснить, кто прав в вечном споре шестого сословия с армией, то ли просто получили соответствующий приказ.

Но тех, кто рвался внутрь, нелегко было остановить.

Раздался едва слышный хлопок, оконные стекла на миг полыхнули светом, точно в мостовую ударила молния, потом резко стемнело. Мы с Эррет разом вскинулись. Я машинально вычертил на столе «синего шершня», Эррет взялась за малую ручницу, припрятанную под плащом… Мы увидели гвардейца лишь тогда, когда он пал на колени и с разгону едва не проехался на них по полу.

- Государь!

Я вздрогнул.

- Пакет, - задыхаясь, выговорил парень и взялся за сердце, низко склонив голову.

Эррет выдернула конверт из его протянутой руки, разорвала, вперилась глазами в строки. Я сидел как непричастный, глядя то на нее, то на бледного как смерть рядового. Пальцы сами собой гнули обеденное копьецо в узел. Спохватившись, я бросил его и стер ждущего «шершня».

- Государю императору… - шептал гвардеец, глядя в пол, - сообщение… срочное, от аллендорской Ассамблеи магов… Ее Высочества Лиринии лично…

Эррет подняла лицо. Черты застыли в невозмутимой маске, глаза потемнели и растеряли лукавые огоньки.

- Государь, - отчетливо сказала она. – Принцесса уведомляет: план провалился, Воин Выси разбужен.

3.

В науке простейших приличий наставляют даже детей ремесленников и торговцев, но этот господин, определенно, и не слыхивал о правилах хорошего тона. Вероятно, они удалились шокированными, только узрев его угреватое рыло. Что там! Рассуждая о предметах, которые он осмеливался затрагивать, последний дурак понизил бы голос просто от страха: ведь рядом полно солдат и офицеров, как на службе, так и в числе зрителей. Можно с торжеств отправиться прямиком в холодную.