Дмитрий Дудко (Баринов) - Ардагаст и его враги

  -- Кто ты, что входишь в святилище без стука? Ты надеешься на свои чары, но мои сильнее.

   Перед царевичем стояла незаметно вышедшая из тьмы старуха, закутанная в просторный белый плащ. Длинные, пышные седые волосы ниспадали до пояса. Лицо, худощавое и бледное, но с совершенно гладкой кожей, не отталкивало. Оно даже привлекало своей загадочностью, умным и властным взглядом больших серых глаз. Наверняка раньше она была холодной и гордой белокурой красавицей. Рука легко опиралась на посох с навершием в виде человеческого черепа.

   Внезапно Эпифан почувствовал, что тело его начинает меняться. Пробивается из-под кожи шерсть, вытягиваются челюсти, пальцы срастаются в раздвоенные копыта, задирается и расплющивается нос. Нет, превращаться в кабана он и сам умеет, спасибо фессалийским колдуньям. Царевич быстро отразил заклятие, и в свою очередь попробовал обратить ведьму в кошку. Кошка получилась черная и громадная, величиной со львицу. Потом она превратилась в медведицу, затем - в огромную, как индийский питон, гадюку, и, наконец, снова приняла человеческий облик.

   Учитель Валент только посмеивался над его фессалийскими приключениями, считая оборотничество варварской и деревенской магией. Что ж, среди варваров и пригодилось.

  -- Неплохо для мужчины, - довольно усмехнулась ведьма. - Так кто же ты, дерзкий римлянин?

  -- Я - Эпифан, царевич Коммагены. Ученик того, кто прилетал к тебе на черном драконе, - он протянул колдунье исписанную рунами дощечку.

  -- Как же, помню. Он был очень хорош в колдовстве... и в любви. Мои ведьмочки по нему с ума сходили.

   Изучив дощечку, Эрменгильда хищно улыбнулась.

  -- Разнести Янтарный Дом... Это же моя давняя мечта! Соединить руны Кеназ, "огонь", и Лагуз, "вода", создать дракона - и все это в самую короткую ночь года! Смело задумано... И ты надеешься со всем этим справиться?

  -- Да. Вместе с тобой, мудрейшая из ведьм. - Он спешился, и теперь глядел на высокую галиурунну чуть снизу. - Я знаю из книг много неиз-вестного тебе. Твои ворота я открыл без всяких рун. Да и руны свои вы переняли у этрусков лет триста назад... Но ты владеешь чарами тех времен, когда книги еще не писались, и города не строились, и человек не прятался от природы за стенами и страницами.

  -- Не отгораживался? Через этот частокол и тролль не перелезет. Здесь подобие Мидгарда, среднего мира богов и людей.

  -- Но и тролли ведь знают к тебе дорогу? Огонь, свет - мужские стихии. Вода, тьма - женские. Вместе мы составим хорошего дракона. Если ты, почтенная Эрменгильда, не боишься, что дубина Тор бросится на него со своим молотком... А вдруг светлые асы уже услышали нас в своем святилище? Если хочешь... и можешь, выгони меня, пророчица асов и ванов!

  -- Светлые асы, мудрые ваны! Ха-ха! - расхохоталась старуха. - Всемогущие, всевидящие, всеблагие... Уж я-то их знаю. Нет, когда они близко, от их имени лучше не врать. Да только не могут они всюду поспеть. И не хотят. А идут туда, где усерднее молитвы и жирнее жертвы. Не всегда, правда. Ну, да они народ капризный. Как и альвы с троллями. Этих я тоже знаю.

  -- Мудрейшие маги юга то же пишут об архонтах - так они зовут всех этих владык нашего порочного мира.

  -- А ты мне нравишься, римлянин! Это святилище - для глупых вояк. Пошли со мной дальше - туда, куда не сунутся даже берсерки, хи-хи! - ведьма блеснула крепкими, совсем не испорченными зубами и набросила поверх белого широкий черный плащ.

   Галиурунна и маг действительно хорошо знали богов. Только судили обо всех них по себе.

   Эрменгильда указала посохом на западный берег. Эпифан преодолел реку верхом, колдунья - на легкой лодочке. От берега вглубь болота шла каменная кладка.

  -- В мир мертвых тоже едут верхом, - словно невзначай бросила старуха.

   Коммагенец усмехнулся, но не спешился, хотя ясно видел выглядывавших из реки и болота зеленоволосых русалок и остроголовых чертей. Не этим жалким элементалям, стихийным духам, увлечь его в Тартар.

   Кладка привела к круглой каменной площадке, где стояли три деревянных идола. Один изображал косматую старуху с железными зубами. Второй - с длинной бородой, ехидным остроносым лицом и языками пламени на груди - был прикован цепью к каменной глыбе. Третий, сделанный целиком из причудливо изогнутой толстой ветви, кольцом окружал первых двух и высоко поднимал между ними шею со змеиной головой. Вокруг на кольях белели черепа, сплошь человеческие, а в глубине болота духовный взор мага разглядел трупы варваров. Здесь топили трусов. Предателям и разбойникам (конечно, грабившим своих) предоставлялась честь висеть в жертву Одину. Видел Эпифан и обглоданные кости младенцев - эти-то ни в чем согрешить не успели, потому и были съедены во исполнение древнего обряда.

   Только тут царевич спешился. Ведьма воздела руки.

  -- Вот они, подлинные боги! Те, от кого наша, ведьмовская мудрость. Хель, Железная Перхта, владычица смерти! Снег, град и ливни посылает она, повелительница воды. В бури и метели несутся за ней по небу мертвецы, злые духи, черные псы и мы, ведьмы!

  -- Да! - подхватил в экстазе Эпифан. - Геката, адская, земная и небесная, любящая лай собак и пурпур крови, обитающая в гробницах, вселяющая ужас в смертных!

   А ведьма продолжила:

  -- Огненный Локи, подземный владыка, непостоянный, как сам огонь! Скованный, но свободный: ведь у него много обличий, и он может пребывать даже в нескольких сразу. Это боги сковали его, губителя Бальдра-Солнца, хотя прежде не брезговали принимать от Локи, великого вора, сокровища, украденные у великанов.

  -- Ахриман, Дух Зла! И Гермес, бог воров и колдунов, хранитель тайной мудрости! - воскликнул Эпифан.

  -- Йормунганд, Змей Глубин! Он древнее всех богов всего мира, ибо он - владыка водной бездны, что была прежде всего сущего. Это жрецы-мужчины придумали, будто Хель и Змей - дети Локи. Мы, ведьмы, знаем лучше...

  -- Да, Хаос - начало и конец этого мира, и Змей, Тифон, Ажи-дахака, Апоп - владыка его! - вскричал коммагенец, простирая руки к деревянному змею.

  -- Так у кого же искать мудрости, если не у предвечных, могучих, все разрушающих? Вода, Огонь и Бездна! - завопила ведьма.

   Из чащи, из реки, из болота откликнулся многоголосый вой. Лишь три слова слышались в нем: "Вода, Огонь, Бездна!" Казалось, нет ничего в этом темном и жутком мире, кроме троих богов-чудовищ и их премудрых слуг. И еще - тех, кто молчит в страхе перед ними. А голос Эпифана уверенно перекрывал вой:

  -- Нет ни добра, ни зла перед лицом Хаоса, а есть лишь Мудрость, и Сила, и мы, избранные, владеющие ними!

   Эрменгильда со скрытым восхищением глядела на молодого пришельца. Она не читала новейших книг и не знала ни о Высшем Свете, ни о том, что для стремящихся к нему и темные, и светлые боги, не говоря уже о людях, - лишь средство для овладения магическими силами.