Максим Субботин - Пламя разгорается

— Потанцуем? — произнесла она, глядя на приближающихся и поигрывая удлинившимися когтями.

Но вступить в схватку ей не пришлось. Атакующие падали один за другим. Крики и стоны наполнили небольшой двор. Кровь смешалась с песком, травами и зерном. Люди корчились так, словно их выворачивало изнутри.

— Клянусь Серыми домнами! — Гракх отступил от Дезире. — Девчонка молодец!

— Надо ее остановить! — крикнула Марна. — Она же убивает их!

— Лучше их, чем нас, — ухмыльнулся зарккан. — Сами виноваты!

— Нельзя так! — на лице Марны читалась боль.

— Кого пожалела?! Они готовы соседу в глотку вцепиться! А тебе жалко стало?!

— Нельзя, нельзя, нельзя… — повторяла женщина, как заведенная. Тягач остановился в паре шагах за спиной. Из отсека выпрыгнул Кларк с парой "Узи" и "Плевком" Гракха.

— Это дело! — осклабился зарккан.

— Не стрелять! — крикнула Марна.

— Подождем, пока перестреляют нас?! — передергивая затвор, зло бросил Кларк. Но выстрелов так и не последовало. Заваленный окровавленными телами, двор представлял собой жалкое и в то же время отталкивающее зрелище. Люди извивались, подобно брошенным на сковороду червям.

— Это надо прекратить! — Марна обернулась к Гракху.

— Зачем? Меня все устраивает.

— Ой, беда, — послышался кряхтящий голос Хилки. — Она сжигает себя. Да! Очень плохо. Много боли, очень много. Красивая девочка не контролирует себя.

— Останови ее! — казалось, Марна готова разорвать старика на куски.

— Хилки слаб. Хилки очень сожалеет.

— Черт с вами! Красавца своего подберите, — Йарика кивнула в сторону все еще валяющегося у ворот Кэра. — С этой я что-нибудь придумаю… Не говоря больше ни слова, она побежала к настилу.

Приговоренная к смерти и чудом ее избежавшая девушка дрожащими руками пыталась открыть дверь клетки. Из глаз катились слезы, губы что-то шептали. Шивера остановилась за ее спиной.

— Если хотите жить — бегом к воротам! — крикнула она и грубо оттолкнула девушку в сторону. — Ключи, быстро! Замок поддался сразу.

— Что разлегся? Особое приглашение требуется? — шивера скривилась. — Мужик, тоже мне! Пошли оба отсюда! Заливаясь слезами, девушка помогла встать своему избраннику. В глазах обоих плавал ужас. Йарика подхватила посох преподобного Антония.

— Быстро! — теряя терпение, рявкнула шивера.

Они побежали. Юноша пошатывался, но девушка не давала ему снова упасть. Йарика знала: дай она им время опомниться — натворят глупостей. А так, пока действуют на автомате, подчиняясь командам, особых проблем не доставят.

— Принимайте пополнение! — выкрикнула она, когда они втроем выбежали за ворота. Кэр стоял тут же. Несмотря на помятый вид, он не прятался в тягаче. Рурк занимал неизменную позицию наблюдателя. Винтовку он держал наизготовку. Шивера резко остановилась и, взмахнув посохом, ударила Дезире по ногам.

— Матерь Божия, они живы! — Марна вернулась к воротам. Она успела обойти несколько недвижимых тел, прежде чем ее окликнули. — Пульс слабый, но ровный. Жить будут. Кроме…

— Дай угадаю, — Гракх приопустил "Плевок", — кроме тех двоих, что особенно нарядились и много говорили.

— Да, — Марна кивнула. — Михаил и Антоний мертвы. И еще не поручусь за их помощников, которые принесли гробы. Очень плохи.

— Невелика потеря! Чтоб я сдох, сами напросились!

— Да, Дезире дала жару… не ожидала.

— Я тоже, — усмехнулся эрсати. — До сих пор такое чувство, будто между молотом и наковальней попал. Йарика, а почему она тебя не отбросила?

— Знаешь, милый, — шивера загадочно улыбнулась. — Когда хочешь кого-нибудь ударить — не думай об этом, уничтожь в себе эмоции. Просто бей.

— Тогда почему палкой? — лицо Кэра помрачнело. — Йарика, хорошо если она сможет ходить, а не сляжет.

— Ну, я могла и ошибаться… А летать, как ты, извини, не хочется. Эрсати понимал, шивера поступила верно. Он сам поплатился за самоуверенность. Но палкой… Это слишком!

— Вы как хотите, а я бы сваливал отсюда, пока колеса целы, — сказал Гракх. – Впустую стружку снимаем да торчим на ровном месте! Не терпится получить ответный пинок?

— А с этими что? — Кларк указал на жавшуюся к стене спасенную парочку.

— Мы в ответе за тех, кого приручили, — хохотнул Кэр. — Йарика, ты не отворачивайся, я тебя имею в виду.

— А что, наложники — это мысль. Только дохлые они очень, — скривилась шивера.

— Даже не знаю. Долго не продержатся.

— Хватит детей пугать! — Марна полоснула эрсати взглядом. — Надо с собой брать. Что с ними сделают здесь — ясно.

— Очередные нахлебники?! — Кларк с досады ударил кулаком по кабине. — Самим тесно, самим скоро нечего будет жрать. Нет, давайте всякую подзаборную шваль подбирать!

— Ты это чего разошелся? — Марна вскинула брови.

— Ничего! Из-за такой вот швали меня чуть не освежевали в Генке. Ты не знаешь, каково это… когда тебя припечатывают к земле, когда ты чувствуешь, как когти полосуют твое тело. Когда понимаешь — вот она, жизнь, была — и нет! Когда рядом рвут напарника, ты пытаешься ему помочь, но не можешь, так как полумертвая тварь уже грызет тебя самого! А потом оказывается, что пославшие тебя на смерть люди не так уж и плохи. Что им тоже хочется жить и, самое интересное, они имеют на это все права!

— Кларк…

— Делайте как знаете! Но помяни мое слово: когда-нибудь один из них перережет тебе горло. За кусок хлеба, за место у костра, а может быть, из прихоти! Каждый новый поганец — это… Звонкая пощечина оборвала набиравший обороты монолог. Кларк коснулся пылающей щеки, молча развернулся и скрылся в жилом отсеке.

— Нехорошо это, — сказал Кэр.

— Вы тоже молодцы! Как на пороховой бочке сидишь с вами!

— А ты как думала. Все разные. Нервы, раздражение. А у кого-то просто нет мозгов…

— Мне уже кажется, что их нет во всем этом мире! Ладно, решили?

— Приглашай, — эрсати пожал плечами.

Тягач на максимально возможной скорости двигался на юго-восток. Деревня осталась позади. О ней старались не вспоминать. Свельса довольно быстро разговорила новоприбывших. Девушку звали Мария, а юношу Стефан. Обоим по семнадцать лет. Мария — невысокая, большеглазая красавица с коротко подстриженными каштановыми волосами. Немного смуглая, с родинкой в форме четырехлистного клевера на подбородке. Стефан — напротив: весьма высокий, худой, с волосами белее снега. Оба босые, одетые в простые, но изначально чистые рубища и штаны, теперь перепачканные в глине и крови. История их оказалась проста и незатейлива.