Людмила Минич - Кровь ниори

Леки последовал его примеру. Но спать теперь не хотелось, несмотря на усталость. Что дальше-то делать? Эта мысль не давала покоя, мучила и терзала. Но было и еще кое-что, что не давало заснуть. С того дня, когда они повстречали тварей в лесу и спасли тэба Тандоорта, с того самого дня, а точнее, с той ночи, Леки начали донимать сны, странные, тревожные и такие же настоящие, как сама жизнь.

Он видел Дэйи в его черном плаще, распластавшегося на траве за кустами среди буйного подлеска, видел людей, продвигавшихся осторожно в его сторону, но не видевших южанина, людей с маленькими луками в руках, облаченных в одинаковую одежду, не иначе как солдатскую, но не кромайскую. Он видел, как эти люди упали почти одновременно, словно подрезанные серпом колосья пеллита, когда южанин взвился в воздух из своей засады. А потом он вытягивал из их тел длинные тяжелые ножи, как две капли дождя похожие на те, что он недавно доставал из тел «пиявок».

Видел он как-то раз и себя в колыбели, будто со стороны, и свою мать рядом с Ортом. Он видел ее лицо близко-близко, никогда не помнил его так отчетливо, как в этом сне. Орт что-то яростно ей говорил, а она лишь смотрела на него, оставаясь холодной и бесстрастной, как будто совсем не ей предназначалась вся эта брань. А потом Орт внезапно ударил ее по лицу наотмашь, и она упала. А потом Леки проснулся и долго лежал, ему не хотелось двигаться. Видел он и тэба Тандоорта, причем даже дважды – в пылу какого-то сражения и в окружении совсем незнакомых Леки, богато разодетых людей. Были еще и другие сны, отрывочные и неясные, они не тревожили Леки так сильно.

Этой ночью ему снова снилась мать, но, когда Леки проснулся, он не помнил, что именно ему привиделось. Он открыл глаза и увидал, что спутник его не спит. Он сидел на своей лежанке прямо напротив оконца на скате крыши. Луна стояла в нем, большая и круглая. Очевидно, облака наконец разошлись, и день предстоял по-настоящему весенний. Южанин не шевелился, уставив глаза в оконце и дальше, в ночное небо. Леки уже раз доводилось заставать Дэйи в таком оцепенении, так же очнувшись ночью после странного сна, только ночного светила тогда не видно было в небе. Той ночью Леки тоже долго лежал, наблюдая за южанином, но, как и сегодня, заснул, не дождавшись ни единого признака жизни от своего странного спутника.

Проснулся он рано, но Дэйи уже исчез из каморки под крышей. Он куда-то подался, даже слова не сказав. Зная, что загадочный спутник, быть может, не появится до самого вечера, и он сегодня предоставлен самому себе, Леки начал лениво перебирать, чем бы заняться. Тащиться никуда не хотелось… но ведь это же Эгрос! Столица королевства! А доведется ли когда еще тут побывать?

Он чувствовал себя утомленным, обессиленным их стремительным броском от Кобы до Эгроса. Все-таки он не очень-то привык к таким переходам. Сначала мысли в голове копошились медленно и лениво, показалось даже, что он снова засыпает… Усилием воли сбросив дремоту, Леки встал и, поспешно одевшись, пока не передумал, скатился по лестнице и выбежал на площадь перед «Поросенком».

Теперь уже стоял белый день, и можно было все хорошенько разглядеть. Его окружали дома, очень высокие по меркам Леки. В Тигрите таких немного, а тут, на самой окраине столицы, рос настоящий каменный лес. По площади взад-вперед сновало множество людей. Казалось, все они смотрят на него: кто исподлобья, кто мельком глазами стрельнет, а кто и вытаращится прямо в лицо. Торчать тут было неприятно, и он поспешил скрыться куда-нибудь с открытого места.

Его понесло в улочку, ту самую, что огибала «Поросенок», и Леки долго следовал ее изгибам, не сворачивая ни в какую другую, чтобы легче потом найти обратную дорогу. Он опять попал на небольшую площадь, пересек ее и углубился в другую улицу с противоположной стороны. И так его долго несло, пока он совсем не потерял представление о том, где находится и как вернуться к «Поросенку». Однако, как только Леки понял, что окончательно заблудился, и перестал следить за дорогой, красоты Эгроса наконец-то завладели его вниманием. Теперь он продвигался медленно, крутя во все стороны головой и едва успевая отскакивать с дороги под окрики всадников.

Улицы становились все шире, а дома все роскошнее – наверное, он худо-бедно, но все же продвигался к центру столицы. Таких построек, как здесь, таких чудес в Айсине не Увидишь: со множеством башенок и выступов, балконов и балкончиков, они казались Леки необычайно воздушными, словно танцующими над просторными, вымощенными тяжелым желтовато-серым булыжником улицами. А некоторые, наоборот, нависали и всей своей громадой давили на него. Возле них не хотелось задерживаться. Но больше всего восхищали лепные фасады домов. Рассматривая все эти загогулины, листики, цветы и фигурки людей, он понял, что это уж никак не глина, а что-то другое, более прочное и долговечное. Но, вылепив не один кувшин в мастерской Дару, Леки мог только подивиться мастерам, создавшим все это великолепие.

Видать, сегодня Большой базарный день. Почти на всех площадях торговали приезжие крестьяне. Продавали свой товар и с повозок, и прямо с земли, точнее, с серо-желтого камня, которым тут вымощено все, не то что в Тигрите. Постоялые дворы, питейные, да и просто торговые лавки попадались на каждом шагу и кишели народом. В этот день Леки довелось повидать столько тэбов, благородных и не очень, сколько он не встречал за всю свою жизнь. Некоторые из них просто потрясали роскошью своего наряда, конской сбруи или же носилок, сзади и спереди их сопровождала свита, разгоняя криками нерадивых прохожих. Иногда попадались стражники, несколько раз Леки с восторгом замечал в толпе малиновые плащи солдат Гвардии Короны.

Но чем Эгрос особенно поразил Леки, так это тем, что из-под чепчиков и шапочек здешних кокетливых горожанок его то и дело обжигали вовсе не стыдливые взгляды. В Тигрите совсем иные нравы. Или чванство, или показная скромность – вот чем щеголяют тамошние женщины перед заезжими крестьянами, которые, подобно Леки, отовсюду собираются в город по базарным дням. Невесть какие важные птицы! Уж если бы там какая-нибудь на Леки так взглянула… как эта вот, ну прямо обожгла… право слово, подумал бы, что или гулящая она, или ну очень уж Леки ей приглянулся. А здесь обитательницы Эгроса словно целью такой задались: ни шагу без того, чтобы мужика наповал не сразить. Но им было отчего соперничать и на кого стремиться походить. Знатные дамы Эгроса привели Леки в такое восхищение, что он порой забывал о всяком приличии, неотрывно глазея на какую-нибудь из них.

Как роскошны, как прекрасны жены и дочери тэбов! Особенно благородные дамы, их издалека видно, за ними тянется целая свита служанок и охранников. Несколько таких процессий посчастливилось увидать ему в самом центре. Жаль, что дама в роскошных носилках, украшенных впереди резными птицами, отдавая какой-то наказ своей свите, явила миру лишь свою прекрасную холеную ручку в драгоценных камнях и пене кружев, и всего лишь до локтя. Но какая рука! Разве найдешь такую прелесть у тех, кого Леки знал до сих пор? Голубые жилки под тонкой, прозрачной белой кожей… Он вздохнул и продолжил путь, озираясь в поисках столь же прекрасного зрелища.