Анна Михалевская - Золотые нити сердца

Он не знал, кто такие "они", и почему "они" должны уничтожить, но чувство опасности не покидало его. "Какие же все-таки глупые эти взрослые" — думал он в сердцах, совсем забыв, что у него у самого уже был сын, — "вечно ничего не понимают, и виснут на шее, когда надо действовать быстро!"

Тем временем Тэнг, будто угадав его мысли, и решив их опровергнуть, заметно оживился, зачем-то вскочил с кресла и начал бегать по комнате, словно потерял что-то очень важное. Некоторое время Марк наблюдал за действиями друга, ошарашенный столь разительной переменой в его поведении, а потом сам присоединился к нему. Марк понял, в чем дело! Кроме того, что комната была слишком обычной и уютной, она обладала еще одним странным свойством. Ее правая и левая половины были абсолютно идентичны — так что возникало непреодолимое желание встать и проверить, с какой же именно стороны находится зеркало. Но зеркало никак не находилось… не было и другой подсказки к дальнейшим действиям. В отчаянии Марк ударил кулаком по стене, не удержался, потеряв равновесие, и тут же "вывалился" уже куда-то в совсем другое пространство.

"Ничего себе, система сообщений!" — только и успел подумать он, потирая больно ушибленную о мраморный пол голову. Следом за ним неуклюже приземлился Тэнг, который видно предпочел пока подождать с тихим часом.

Ну что ж, если их появление в этом месте и было для кого-то сюрпризом, то только для них самих. Им навстречу через залу достойную королевского дворца одетая в своем любимом вычурном стиле шла никто иная, как Враска, которая по всем подсчетам должна была мирно сидеть у костра и распевать шаманские песни. Враска выглядела довольной, она радушно улыбалась, как, наверное, улыбались бы ее дикие кошки, умей они это делать, если бы обед с ужином сами валились на них с неба. Первым желанием Марка было применить свою недавно появившуюся силу и ловкость и прижать эту лживую интриганку к стенке, выпотрошив из нее все объяснения неловких положений, в которых он по ее милости все чаще и чаще стал оказываться в последнее время. Но посмотрев на полное боли и любви лицо Тэнга, Марк понял, что сопротивляться ему будут уже два человека, и решил повременить со своим очередным блестящим планом.

Враска тем временем сделала им знак следовать за ней, и уже все вместе они прошли в противоположный конец залы. И тут Марк увидел, что кроме них здесь находился еще один человек — меньше всего он хотел встретить ее в этих холодных хоромах. Рядом с большим позолоченным троном Враски сидела на таком же троне, но поменьше Ягла, серьезная, печальная и отрешенная. Ребенка рядом с ней не было, и у Марка сжалось сердце от тоски и тревоги. Ягла посмотрела на них, но будто и не узнала вовсе, лишь холодно кивнула головой в знак приветствия.

— Я воспитаю ее ребенка сама, — Враска решительно кивнула в сторону Яглы, — а она станет моей жрицей, нечего ей делать среди дикого племени! — тон Враски стал почти деловым.

— А ее вы спросили об этом? Хочет ли она быть жрицей ваших лживых богов? — Марк больше не мог сдерживаться, и вид не иначе как загипнотизированной Яглы нисколько не помогал сохранять самообладание.

Ягла сморщилась, будто ей сделали больно, но так и осталась неподвижно сидеть на своем маленьком троне.

Враска поначалу нахмурилась, но потом громко рассмеялась, давая понять, что такие пустячные нападки ей совершенно не страшны.

— У меня и для вас есть несколько выгодных предложений, господа! — как ни в чем не бывало Враска продолжала свою речь — Ну, что вы в самом деле, будете делать когда ваше приключение закончится? Спасете свою Яглу, а дальше? Построите несколько хижин с этими дикарями, сходите пару раз на охоту, а потом — тоска смертная. Ты ведь знаешь как это, Тэнг?

Тэнг промолчал, только еще больше помрачнел.

— Да, и вы, молодой человек, на месте не усидите. Все равно когда-нибудь душа запросит путешествий. Так зачем ждать? Я вам предлагаю сделать это прямо сейчас, но при условии, что вы мне окажете одну услугу…

Сейчас Враска уже более не напоминала таинственную жрицу — скорее она перевоплотилась в заправского базарного торговца, который прежде находит слабые стороны в покупателе, а потом умело их использует для своих сделок.

— У нас тоже есть одно условие! — Марк решил идти в ва-банк, — мы отправимся, куда угодно, но Ягла пойдет с нами!

— Это невозможно! — резко ответила Враска, слишком резко для уверенного в своей позиции человека. — Она не пройдет порога! Вы просто погубите ее! И вина за ее смерть ляжет на вас!!

Возможно, если бы Враска не сказала эту последнюю фразу, вся наша история пошла бы совсем по-другому, и Марк с Тэнгом навсегда бы остались в мире дикарей строить хижины, утирать детям носы и ходить на охоту. Но наша история — не пособие по обустройству быта в условиях джунглей, а Враска, как оказалась, не была идеальным торговцем и слегка перестаралась в спекуляции слабыми сторонами своих клиентов.

Тэнг, который до этого, униженный, расстроенный, подавленный, молча изучал пол под своими ногами, стараясь не смотреть ни на Враску, ни на Марка, в конце концов, не выдержал. Он долго сдерживался, уговаривая себя, что как бы ни отвратительна была эта особа в ярких нарядах, он любит эту женщину, и готов ей многое простить — она необычна, и не все ее могут понять, и он сам ее тоже не всегда мог понять — не убивать же теперь из-за этого! Но чем более разговорчивой становилась Враска, тем меньше в голове Тэнга звучало доводов разума, и тем больше закипал гнев. Ведь он отдал все, лишь бы быть с ней, а она его отвергла, отбросила, изгнала, посмеялась над ним. И делала это все из холодного расчета, а не по непосредственности натуры, как он думал вначале. И с последними словами Враски гнев Тэнга получил настоящую силу, обрушившуюся всей своей мощью на ее самонадеянную голову. Молниеносным движением — так что жрица даже и богов своих на помощь призвать не успела, Тэнг схватил ее и точным ударом промеж глаз отправил в путешествие по волнам беспамятства. "Нехорошо бить женщин" — напомнил ему вечно живой внутренний критикан всех его поступков. "Таких можно" — ввязался он в диалог, и, что странно, критикан замолчал, так и не найдя что ответить.

Марк не стал раздумывать о том, можно или нет бить женщин, и какими они должны быть, чтобы было можно — не питая особых иллюзий насчет глубоко спрятанной доброты Враски, он воспринял поступок Тэнга просто-напросто как устранение препятствия, и ринулся к тому, что по его мнению могло оказаться их единственным выходом из Пирамиды, и из всего этого драматичного представления.