Танит Ли - В поисках Белой ведьмы

На коленях подполз ко мне священник. Он уцепился за мою ногу и начал целовать ее, я пнул его в лицо и сломал ему зуб. Он смотрел на меня снизу вверх и боли, казалось, не чувствовал.

— Доказано, — сказал он. — Сила круга подтвердила это, как и твою горящую тень. — Он прошептал:

— Ты — Шайтхун, ставший видимым, Шайтхун воплотившийся. Повелевай нами.

— Будь благодарен, что я не убил тебя, — так же тихо ответил я.

— Убей меня. Я готов. Я приношу себя в жертву тебе, Шайтхун-Кем.

Лели тоже подняла белое лицо. Она разодрала свое прозрачное одеяние и теперь царапала груди ногтями, ее губы были приоткрыты, а в волосах поблескивали гадюки. Она предлагала мне себя, предпочтя забыть о том, что я ей сказал.

— Повелевай мной, — повторил священник.

— Отведи меня в то убежище, ради которого твои люди привели меня сюда через болота, — я постарался произнести это как можно более прозаическим тоном.

Кровь, магия, запах трупа и мигающий свет привели меня в обморочное состояние, как какую-нибудь глупую девчонку. С меня было достаточно, больше я ничего уже не хотел.

Священник поднялся и поклонился, повинуясь мне.

Я вошел в комнату и обнаружил, что в ней пусто, чисто, воздух свежий.

У стены стояло ложе, покрытое тряпьем. Я упал на него и сразу же провалился в серую страну забвения.

Меня разбудил сон; мне приснилась белая кошка, которая пила мою кровь.

Я уставился в туманный полумрак и увидел, что у моих ног свернулось чудовище из моего сна. Это кошмар, не похожий на другие, он разъедает рассудок. Но в комнату уже входил рассвет, и через секунду я разглядел, кто там действительно был. В белом платье с белым покрывалом на голове Лели-жрица явилась докучать мне.

Эта комната была, скорее всего, наверху подземной части Бит-Хесси, и лучи восходящего солнца, пробившись сквозь узкое высокое окно, залили комнату розовым светом. В свете розового утра Лели потянулась, упало ее покрывало, а за ним и белое свободное платье.

— Смотри, какой красивой ты меня сделал. О Вазкор, мне не нравятся твои сны.

Я понял, что она знала мой сон со всеми подробностями. Нет сомнения, я кричал во сне, но мне показалось, что она прочла мои мысли без всякого труда, тогда как вчера мне было непросто проникнуть в мысли Кая. В этой верхней комнате я опять испытал на себе воздействие разрушительной энергии чего-то древнего и страшного.

Несмотря на мои открытые демонстрации Силы, здесь мне не давалось искусство исцеления, а в этот их круг я вошел, как бык в сарай мясника, и даже еще более охотно. Если бы я не был осторожен, их сила пробралась бы в меня и истощила бы мою собственную.

Лели смеялась, показывая мне свою наготу.

— Они отдали мне сокровища древнего Хессека — Змеиную корону и Пояс огней, но у меня есть более сказочные богатства — не так ли? Не медли, — сказала она. — Этот с зеленым лицом придет к тебе, но я велела ему не торопиться. До того как он придет, у тебя есть время полежать со мной. — Она крадучись подошла и зашептала мне в ухо:

— Значит, Сорем-масриец действительно твой любовник, Вазкор-Шайтхун-Кем? Тебе надо были сделать меня мальчиком, как Тэи.

— Слезь с меня, жрица, а не то я этим ножом отправлю тебя к богу, которого ты считаешь своим отцом.

— Ах, нож? — прошептала она. — Это все, что ты можешь и меня вонзить? Варвар из дикого племени, даже вооруженный молнией для убийства, все-таки предпочитает воровские оружие.

Я оттолкнул ее, схватил и ударил так, что ее голова мотнулась из стороны в сторону, потому что мне не пристало бояться женщины. Казалось, чтобы узнать мое происхождение, она вместе со всем остальным прочла и мое прошлое.

— Твои люди почитают меня. Тебе надо бы тоже усвоить эту привычку.

Она посмотрела на меня. Ее глаза были, как блестящее железо — плоские, без глубины. Одна ее щека была красной от удара, и она мягко приложила к ней руку — так, я видел, девочки обращаются с больным ребенком или котенком. Ничего от старой Лели в ней не осталось. Хотя она и была подставным лицом в их вере, в тот момент я понял, что только она с ее даром не придает значения мне как мессии. У меня в руках уже тогда были все путеводные нити, но я этого не понимал.

Она соскользнула с ложа, надела свои платья и затянула по бокам смешными шнурками, которые так нравились хессекам. Покрывалом она накрыла лицо и, спрятав взгляд, вышла.

Мгновение спустя вошел жрец с жуками. Он дожидался ее, как она и просила.

Он тут же опустился на колени, и я велел ему встать. Я принял властный тон, так как мое терпение истощилось, и я бы с удовольствием оказался где-нибудь в другом месте, подальше отсюда. Я прямо спросил его, что ему надо. Он поклонился и поведал мне легенду Хессека. Он говорил, что я должен быть спасителем, который поведет изгнанников с болота по белым широким улицам Бар-Айбитни, руша стены и ворота и поражая людей, которые встанут на их пути. Бит-Хесси войдет в сердцевину Небесного города, в Малиновый дворец императора, и дворец станет действительно малиновым от масрийской крови.

Он говорил это, и жуки на его лице шевелились. Странно, но я видел, что он совершенно искренне считал меня тем, кем называл — Шайтхун-Кемом, богом, ставшим видимым, — и в то же время думал, что может мне как орудию Старого Хессека давать указания. Получалось, что настоящим мессией был скорее не бог, а молот надежд его людей.

Я понял также, что произошло тогда в доках: Чарпона убили просто потому, что он противился мне, кремень в его голове был подношением мне, как окровавленная ворона, как человек-тигр.

Единственным моим оружием осталась простая земная логика.

— Ты закончил? — спросил я священника. Он склонил голову. — Хорошо. Тогда послушай. Я — ни ваш пророк, ни ваш спаситель. Я Вазкор. Никакая религия и никакая потусторонняя сила ничего не изменят. Вы можете меня бояться. Я вам это позволяю, поскольку могу убить многих из вас так и тогда, как и когда захочу. Но если вам нужен вождь, поищите кого-нибудь другого.

Он не смотрел на меня.

— Почему же ты пришел к нам? Почему ты сделал то, что сделал, если ты не тот, кого мы ждали?

— Спроси Шайтхуна, — ответил я. — Ну а теперь, отойди от двери.

Он, не двигаясь с места, пробормотал:

— Не могу, мой повелитель. Ты должен быть с нами. Ты наш.

Я двинулся к нему, а он напрягся и вцепился в меня.

Он был сильным мужчиной. Его дыхание пахло каким то дурманом или благовонием, и между его приоткрытых губ я увидел зуб, который ему расколол. Я не хотел пользоваться своей Силой. Казалось, магия этого ада подпитывается от моей. Я притворился Шайтхуном и тем самым увеличил влияние Шайтхуна на то, что я делал. Я заглянул в мысли Кая, Лели — это были мои мысли. Тень демона превратилась в тень моего отца. Освободи я сейчас убийственную силу, решил я, и она примет другую форму, чтобы уничтожить меня.