Залы Штормового Предела (ЛП) - Смедман Лиза

Истерзанный собственными суевериями, Тамлин промямлил:

- А, да, я лорд Ускеврен — или буду однажды, когда отец умрёт, а я нет, если он, конечно, не исполнит свою угрозу, а он может, хотя я сомневаюсь — или надеюсь... Так, о чём это я?

- Милорд.

Девушка облизнула обветренные губы и пустилась в речь.

- Я хотела спросить, сэр, не желаете ли вы получить свой портрет? Меня зовут Симбалин...

- Симбалин! - выпалил Тамлин. - Как девушку в песне! Ещё одно знамение. А нет, погоди. Её звали Линделль...

- С-сэр? - девушка не слышала песню, поэтому просто продолжила. - Я — одна из лучших художниц в городе. Могу показать вам свои работы. Умнейшие лорды считают их прекрасными. У каждого господина и госпожи должен быть свой портрет, тем более у такого красивого и притягательного, как вы...

- Нет-нет-нет. Нет, спасибо.

Тамлин хлебнул стаута, чтобы успокоить нервы.

- Мне не нужен портрет. Никто не захочет повесить моё лицо на стену, хотя отец с радостью повесил бы мою тушу на фонарном столбе. Не могу поверить, что он выкинул меня, как какой-то мусор...

Он прекратил бормотать, когда девушка заплакала. Она пыталась сдержать своё горе, но по белым щекам текли слёзы. Содрогаясь и всхлипывая, она не могла остановиться. Тамлин пристыженно таращился на неё. Даже Вокс, который обычно смотрел по сторонам, перевёл взгляд на девушку.

Бармен поспешил к столу с дубинкой, которая висела на шнурке у него на запястье. Он схватил тоненькую руку девушки.

- Не приставай к посетителям, мразь! Простите, милорд, я немедленно выкину дерзкую девчонку на улицу...

- Нет! - Тамлин помотал головой в напрасной попытке прочистить мозги. - Слишком многих выбросили на холод! Мы... торгуемся. Посадите её здесь. Садись, девушка.

Симбалин села, медленно, как будто она сломалась. У неё в животе заурчало. Тамлин прищурился.

- Что это было?

Поморщившись от отвращения, Вокс смахнул кружку Тамлина со стола, расплескав стаут на пол. Щёлкнув пальцами, он мимикой потребовал у бармена заставить едой весь стол. Вскоре служанка принесла поднос с мясными пирогами, маринованными яйцами, утиной грудкой, арбузными корками, чёрным и белым хлебом, свежим маслом, зелёным и белым сыром, фигами, изюмом и холодным куском свинины. Вокс грубовато сделал жест тощей девчонке, и та набросилась на еду.

- А, так она голодная, - Тамлин посмотрел на её тонкую, изношенную одежду. - И нищая.

Тяжёлая рука Вокса отвесила Тамлину подзатыльник, но тот едва почувствовал удар. Учитель фехтования согнул пальцы над бровями и нахмурился, затем провёл рукой вниз по лицу и притворился, будто что-то рисует.

- Мой отец. Его лицо. Нарисованное, - пытался заставить себя размышлять Тамлин. - Нет, ему это не понравится. Мать рисует своё лицо, но женщины любят...

Необходимость увернуться от нового подзатыльника немного прочистила ему голову.

- Ага, я понял! Девочка, как тебя зовут? Симбалин? Дай взглянуть на твои работы, пожалуйста.

Художница продолжила одной рукой поглощать пищу, а второй развязала ленточку. Тамлин просмотрел наброски лордов и леди Селгонта, затем акварельные пейзажи.

- Мило. Ярко. Много... цвета и всяких штук. Да, я найму тебя, чтобы нарисовать портрет отца. Последний его портрет был нарисован довольно давно, и если мне повезёт, отец не станет жить вечно. Сделаю ему такой подарок на новый год, если он вообще меня впустит. И нарисуем портрет матери к Лунному празднику. И Тази, если сумеем прогнать эту мерзкую усмешку с её лица. И Тала тоже. Повесим его портрет на воротах, чтобы отпугивать попрошаек — ха!

- Спасибо, милорд, спасибо! - Симбалин вытерла рот салфеткой и снова зарыдала. - Простите, что плачу, милорд, но зима была тяжёлой. Мне поручили нарисовать лорда и леди Соргил, и я несколько дней делала наброски, чтобы найти позу, которая придётся им по душе, но потом лорд Соргил передумал и выбросил меня за ворота, и за всю работу мне не заплатили ни пенни...

- Не беспокойся, милая. Мы не какие-нибудь жалкие Соргилы. Ускеврены всегда держат свои обещания. Несмотря ни на что. Мы поселим тебя у нас в особняке, как семейного портретиста. Будешь там спать; в гостевых комнатах можно разместить целое войско. А есть сможешь на кухне — если кухонный бюджет выдержит твою прожорливость.

- Спасибо, милорд! - поблагодарила девушка, прожевав. - И я могу рисовать не только портреты! Я очень люблю рисовать пейзажи и маринистику...

- Да? Пожалуй, это чудесно. Можешь украсить росписью главный зал. Этой старой помойке не помешает немного цвета. Или отправим тебя в северную башню нарисовать картину гавани, а потом — холмов на западе...

- Вы так добры, сэр, - Симбалин пыталась сдержать слёзы. - Все говорят, что вы — самый чуткий и щедрый молодой лорд в Селгонте, и теперь я убедилась, что это правда. Я поэтому к вам и подошла. Вы были моей последней надеждой. Вы спасли мне жизнь. Мне негде было ночевать и не осталось никаких надежд на будущее...

- Прекрати, милая, не надо. Таким образом я спасаю невинную деву, а не наоборот, чтобы изгнать всякие дурные знамения, которые вздумали рыскать вокруг.

Это смутило девушку, так что Тамлин накрыл её холодную руку своей с неожиданной нежностью.

- В любом случае, подумал об этом не я, а Вокс. У него вид человека, пожирающего младенцев, но на самом деле лучшего спутника нельзя и желать. Рядом с Воксом я готов отправиться куда угодно. Он лучший боец на всём море Павших Звёзд!

Тамлин хотел поднять кружку, но вспомнил, что телохранитель выплеснул её.

- Ага. Вокс, могу я выпить ещё капельку за твоё здоровье? Мне и в самом деле не помешает...

Вместо ответа учитель фехтования с невинным видом предложил Тамлину маринованное яйцо и холодную утиную грудку.

В животе у юноши всё перевернулось, и он побледнел. Тамлин пискнул:

- Извините меня на секундочку, - и ринулся к двери.

Через какое-то время Тамлин нетвёрдой походкой вернулся к столу, вытирая рот. Симбалин продолжала поглощать еду, как орочье войско.

- Милорд, мне неприятно просить, но мне нужно несколько монет, чтобы купить холст и краски...

- Это легко, - нахмурившись на прикорнувшего на скамье Эскевара, Тамлин подцепил его сапогом и сбросил друга на грязный пол. - Эскевар, дай ей денег!

Разбуженный Эскевар вскарабкался обратно за стол.

- Я же сказал тебе, Двойка, мы в пролёте. Всё это — в кредит.

Со вздохом отвращения Вокс сунул руку за пазуху, вытащил кошель из беличьей кожи и высыпал монеты на стол. Тамлин толкнул серебро Симбалин, отсчитав на удачу семь монет.

Тонкая рука Эскевара опустилась на деньги.

- Эс, сейчас не время быть жадным! - возразил Тамлин.

- Нет, смотри! - стряхнув с себя сон, Эскевар стал сосредоточенным. Он поднял большую серебряную монету, потёртую, сверкающую и украшенную странными знаками. Монета была круглой, но с треугольным отверстием в центре. - Никогда не видел монет с треугольником. А здесь их, мм, шестнадцать. Где ты их взял, Вокс?

Вокс изобразил свист, затем перерезанную глотку. Тамлин перевёл:

- Кошелёк мёртвого свистуна, хозяина зубастиков!

- Так, погодите, - наморщил лоб Эскевар. - Если холмовики принесли эти монеты из своей страны... и расплачивались ими в кабаках и лавках... И если мы найдём место, где много этих монет, поблизости сможем найти и их логово!

- Зачем искать холмовиков? - спросил Тамлин. - Они пытались нас убить. Разве не следует их избегать?

- Не пытайся думать, пока ты пьян, Двойка, - язвительно заметил Эскевар. - Холмовики нам не нужны, но они пытались похитить или убить тебя и Заррин. Может быть, они знают, где находится Заррин. Обученные псы — или зубастики — умеют искать людей по запаху.

Нетрезвый и озадаченный Тамлин ответил:

- Ты просто выдумываешь всё это, чтобы покрасоваться перед девушкой.

- Какой девушкой? - спросил Эскевар. - А, перед ней! Нет. Хоть на секунду соберись с мыслями, ради любви Селун! Сегодня ночью ты только и делал, что сорил деньгами, и из-за тебя нас вышвырнули из дома...