Майский ястреб - Джиллиан Брэдшоу

мне и помог встать на ноги. — Наш общий господин сражается, и тебе надлежит встать под его знамя.

— Где идет сражение? — спросил я. — К какому отряду мне присоединиться?

— Сражение идет в каждом из нас и за всех нас. И в этом сражении не всегда можно полагаться только на меч, даже на такой меч, как у тебя.

— Понимаю, господин. Я победил Тьму в себе, но уничтожить ее в мире я не смогу.

— Помни об этом. — Король Луг ободряюще кивнул мне. — Будешь помнить, будешь мудрым. Тьма может попытаться использовать твою волю, а может использовать волю других людей даже тогда, когда они сами об этом не подозревают. Тебя обмануть трудно. Ты жил в самом средоточии Тьмы и все-таки выбрал Свет. Трудно. Но все же можно. На земле много горя, и Тьма еще очень сильна… — Он замолчал и взгляд короля остановился на мне, возвращаясь из далей времени и пространства. — Воинство Света, где отныне будет и твое место, ведет ныне король Артур. Он не один. Других тебе еще предстоит узнать. Иди к нему, постарайся убедить его принять тебя под свою руку. Не думай, что это будет легко. Тебе придется доказывать, что ты отрекся от Тьмы. Но что бы ни случилось с тобой и твоими соратниками, я уверен, настало время великих дел на Земле, потому что идет великая битва. Исход этой битвы неизвестен даже мне, наверное, он будет неожиданным и странным для всех. Но в тебе я уверен. Ты станешь достойным воином. А теперь идем.

Мы покинули оружейную комнату. Я так и шел с мечом в руках. Король Луг непонятным для меня образом вывел нас на узкую галерею над пиршественным Залом. Такие галереи делают в больших домах, чтобы стричь и обновлять солому на крыше. Мы оказались на площадке, выходившей на закат. Солнце клонилось к горизонту, который здесь казался ближе, чем на оставленной земле. Король Луг указал на запад, и я проследил взглядом за его рукой. Передо мной лежал весь Остров Блаженных, дальше простиралось море, но я видел и еще дальше, до самого закатного солнца. На мгновение мне показалось, что за горизонтом занимается новый свет, будто там рождается новая звезда. Именно тогда я понял, о чем пел бард в Зале, именно тогда осознал, чему станем служить мы — я и мой меч. Я упал на колени и поднял меч перед собой, не то защищаясь, не то обещая... Король Луг воздел руки, словно одобряя мой жест, и свет, исходивший от него, вспыхнул ярче. В этот миг солнце коснулось горизонта, затмив тот, другой, нарождающийся свет. Король повернулся ко мне.

— Тебе пора, — с грустью произнес он. — Может быть, когда-нибудь, когда земные дела станут для тебя уже не важными, ты вернешься и услышишь конец песни. Но до тех пор мы не встретимся. Итак, родич, я даю тебе свое благословение, — он возложил руки мне на плечи. — Да хранят тебя боги в битвах, ждущих впереди. — Король помог мне подняться и обнял так, как никогда не обнимал меня отец. — Ступай, воин Света, ступай бестрепетно и и не удивляйся ничему.

Отступив на шаг, он произнес слово, которое тут же подхватил ветер. Стены замка, заходящее солнце, осветившее перья крыши, долины и леса Острова Блаженных, море у его берегов медленно исчезли с ветром и звуком слова. Наконец, и сам король Луг, все еще горящий неземным светом, растворился в светящемся тумане вместе со своей доброй улыбкой. Отголоски волшебного слова мягко обволокли меня, возвращая на землю и навевая непреодолимый сон.

Глава шестая

Высоко в небе надо мной медленно кружил ястреб. Я смотрел, как он наклонил крылья, ловя восходящий поток воздуха, а затем, балансируя на ветру, боком поплыл, почти не взмахивая крыльями. Я позволил мыслям плыть вместе с ним по голубому небу, оставив тело лежать далеко внизу, на земле. Ощущение легкости, силы и знания цели вполне меня устраивали. А что еще нужно?

Однако вскоре пришлось задуматься: а что же такое произошло со мной, и откуда это незнакомое чувство уверенности? Пришлось заглянуть в память.

Ллин-Гвалх. Я поскакал туда, а демон пустился за мной в погоню. Я пробыл там день, а потом… нет, дальше не помню. Остались лишь ощущения: вспышка света, боль, восторг. Песня, смывшая печаль, тревогу, страх, песня, слов которой я не помню, да они и не важны для ее глубочайшего смысла. И клятва. Острова Блаженных. Земля обетованная, Серебряная земля, Земля Живых: множество названий хлынуло из прошлого, словно прорвав плотину. Луг Длиннорукий… наверное, это был сон. Только во сне цвета могут быть такими яркими, а время и расстояние становятся неважными и бессмысленными. Ллин-Гвалх. Я определенно был там, так, может, я все еще здесь? Впрочем, об этом я еще успею подумать, а сейчас лучше бы поискать что-нибудь поесть. Я сел, зевнул и огляделся.

Так… Я сидел на вершине холма, среди низкой травы и вереска. С одной стороны пологий склон переходил в холмистую равнину, поросшую буйно-зеленым, явно весенним лесом. С другой стороны я видел холмы еще выше моего. Небо над головой слепило глаза невероятно чистым, синим цветом. Казалось, оно поднимается все ввысь и ввысь.

— Нет, — подумал я вслух. — Это невозможно. Нигде на Оркадах нет таких холмов и, главное, лесов. К тому же сейчас явно весна, а тогда… тогда была осень.

Но земля и небо не оставляли сомнений в своей реальности. Я в отчаянии схватился за голову. Где же я? Это уж точно не сон… или все же сон? Но тогда и Остров Блаженных — тоже сон? Или нет?

«Не удивляйся ничему», — сказал король Луг перед расставанием. Я отчетливо помню эти слова, помню его лицо, когда он их произносил, помню закат, раскинувшийся на полнеба над его замком. Я вспомнил и пиршественный Зал, и оружейную комнату, боль, сжигавшую руки, когда я вытаскивал меч из стены, радость и прилив силы, когда он оказался у меня в руках. Меч… рука непроизвольно ухватилась за пояс.

Меч был на месте. Я сжал рукоять и ощутил, как она становится частью меня. И снова этот поток силы… Я осмотрел меч. Он был реальней реального. Значит, и все мое путешествие реально. Магия Света оказалась не менее реальной, чем