Линн Флевелинг - Луна предателя

— Я из непоседливой семьи. Мы в родстве с половиной кланов Ауренена. Говорят, это сделало нас более выносливыми. Но знаешь, Серегил, даже несмотря на бабку из клана Хаман, я ничего против тебя не имею.

— Как и я против тебя, — явно не очень искренне ответил Серегил. — Прости, у меня дело.

Не дожидаясь ответа, он повернул коня и поскакал в конец колонны.

— Он еще не свыкся с тем, что вернулся, — извинился за друга Алек. — Мне очень хотелось бы поговорить с тобой про хазадриэлфэйе. Может быть, завтра?

— Прекрасно — это поможет нам скоротать время в долгой дороге, — с изящным поклоном Ниал присоединился к конникам Беки.

Алек придержал коня, чтобы дождаться Серегила.

— В чем дело? — спросил он тихо.

— За этим типом стоит присматривать, — пробормотал Серегил.

— Потому что он в родстве с кланом Хаман?

— Нет, потому что он подслушал наш разговор с расстояния в двадцать футов, несмотря на весь шум.

Оглянувшись через плечо, Алек увидел, что переводчик весело болтает с Бекой и ее сержантами.

— Как ему это удалось?

— Как-то удалось. — Понизив голос, Серегил сказал по-скалански: — Наши долгие каникулы кончились. Пора вспомнить о том, что мы… — Подняв левую руку, он быстро скрестил большой и безымянный пальцы. Алек ощутил словно дуновение ледяного ветра: на языке знаков это означало «наблюдатели». Впервые со дня смерти Нисандера Серегил прибег к нему.

Дом клана, о котором говорил Риагил, больше походил на обнесенную стенами деревню. Белые увитые виноградом стены окружали лабиринт двориков, садов, зданий, украшенных изображениями морских животных и рыб. Цветущие деревья и кусты наполняли воздух густым ароматом, мешающимся с чистым запахом воды.

— Как здесь красиво! — воскликнул Алек, хотя это и близко не передавало впечатления, которое на него произвел вид. За все свои путешествия он ни разу еще не видел настолько привлекательного жилища.

— Дом кирнари — главный очаг в фейдасте, — сказал Серегил, явно очень довольный реакцией Алека. — Видел бы ты Боктерсу!

«Клянусь Четверкой, очень надеюсь, что когда-нибудь мы оба увидим твой родной дом», — подумал Алек.

Всадники-ауренфэйе, составлявшие почетный эскорт, остались во дворе, а Риагил в сопровождении гостей направился к большому зданию со многими куполами. У входа он спешился и поклонился Клиа.

— Добро пожаловать в мой дом, достопочтенная госпожа. Мы сделаем все, чтобы тебе и твоим спутникам было удобно.

— Позволь мне выразить глубочайшую благодарность, — ответила Клиа.

Риагил и его жена, Ихали, провели скаланцев по прохладным выложенным плиткой коридорам к предназначенным для них комнатам, выходящим во внутренний двор.

— Смотрите! — со смехом воскликнул Алек, заметив пару маленьких коричневых сов на ветке одного из деревьев. — Говорят, совы — посланцы Иллиора… то есть Ауры. Здесь тоже в это верят?

— Мы не считаем их посланцами Ауры, но все же почитаем и видим в их появлении доброе предзнаменование, — ответил Риагил. — Может быть, потому, что они единственные из хищных птиц, которые не трогают молодняка драконов, истинных посланцев Ауры.

Алеку и Серегилу отвели маленькую комнату с побеленными стенами; она находилась в самом конце ряда покоев, предназначенных для гостей. В стенах оказалось множество почерневших от копоти ниш для ламп, мебель из светлого дерева без всяких украшений отличалась простотой и элегантностью. Алеку после тесноты корабельной палубы особенно приятно было видеть постель — широкое ложе с занавесями из многих слоев прозрачной ткани, которую Серегил назвал газом. Оглядевшись, Алек почувствовал, как в нем просыпаются желания, которые приходилось сдерживать во время морского путешествия, и пожалел о том, что они проведут здесь всего одну ночь.

— Для тебя и твоих женщин приготовлены ванны, — сказала Ихали Клиа. — Я пришлю служанку проводить вас туда. Риагил бросил на Серегила холодный взгляд.

— Мужчины могут воспользоваться голубым залом. Ты, я уверен, помнишь дорогу. — Серегил кивнул, и на сей раз Алек не усомнился в выражении серых глаз друга — в них была печаль. Если кирнари и заметил это, он не подал вида. — После того как вы освежитесь, слуги проводят вас на пир. Благородный Торсини-Ксандус, ты пойдешь со мной?

— Пожалуй, я задержусь здесь, — ответил старик. — Как выяснилось, я знаком не со всеми членами нашего посольства.

Когда кирнари и его супруга ушли, Торсин обратился к Алеку — впервые со времени прибытия посольства в Ауренен:

— Я не раз слышал о том, что ты спас жизнь Клиа, Алек-иАмаса. Моя племянница, Мелессандра, очень тебя хвалила. Я считаю за честь познакомиться с тобой.

— А я — с тобой, благородный господин. — Алеку удалось сохранить равнодушное выражение лица, пожимая старику руку. Проведя всю жизнь в полной безвестности, он еще не привык к тому, что стал знаменит.

— Я вскоре присоединюсь к вам, — сказал Торсин, — а теперь простите меня, мне нужно отдохнуть, — и он вошел в свою комнату.

— Пошли, — сказал Серегил Алеку и Теро. — Думаю, вам понравится. Я уж точно собираюсь насладиться ванной.

Пройдя через полный цветов дворик, друзья вошли в сводчатое помещение с голубыми стенами, украшенными такими же изображениями морских обитателей, какие Алек видел на внешних стенах. В высоко расположенные окна лился солнечный свет, отражаясь от поверхности воды в небольшом бассейне. Четверо служителей с улыбками подошли, бормоча приветствия, и помогли гостям раздеться.

— Ауренфэйе не могли не сделать из омовения обряда гостеприимства, — заметил Алек, стараясь скрыть смущение, вызванное подобной услужливостью.

— Ну ведь не годится же говорить гостям, что от них воняет, — ухмыльнулся Серегил.

До их встречи Алек считал, что мыться следует только в случае необходимости, да и то в летнюю жару. Ежедневные омовения представлялись ему чем-то абсурдным и к тому же небезопасным; только поселившись в Римини, сумел юноша оценить прелесть полной горячей воды ванны — мраморной, а не деревянной, оставляющей занозы. Впрочем, даже тогда он смотрел на приверженность Серегила подобным усладам тела как на простительное чудачество, хотя тот и объяснил ему, что это неотъемлемая часть образа жизни ауренфэйе и основа гостеприимства в его родной стране.

Теперь, наконец, Алеку представилась возможность увидеть все своими глазами — хоть и в несколько измененном варианте:

отдельные бассейны для мужчин и женщин были уступкой скаланским обычаям. Алек порадовался этому: он не мог себе представить, как выдержал бы совместное с Клиа купание.

Горячая вода по глиняным трубам поступала в бассейн откуда-то снаружи, теплый воздух наполнял аромат благовонных трав.