Линн Флевелинг - Луна предателя

— Это заметно. Да и ты тоже — обращаешься с ауренфэйским скакуном, как будто ездишь на таких с рождения.

Легкий певучий акцент Ниала снова почему-то заставил Беку задрожать.

— В табуне моей семьи в Уотермиде есть ауренфэйские лошади, — объяснила Бека. — Я научилась ездить верхом раньше, чем ходить.

— Поэтому ты и служишь в кавалерии?

— Ты тоже солдат? — Одежда Ниала ничем не напоминала военную форму, но в его поведении проглядывала привычка командовать.

— Когда необходимо. Это относится ко всем мужчинам моего клана.

Бека подняла бровь.

— Я не видела среди почетного караула ни одной женщины. У вас женщинам не разрешают вступать в армию?

— Не разрешают? — Ниал задумался. — Разрешения не требуется. Большинство просто не интересуется этим. У них другие дарования. — Он помолчал и продолжал, понизив голос: — Если позволишь сказать откровенно, никогда не думал, что в скаланской армии служат такие красотки.

В обычных обстоятельствах Бека фыркнула бы, услышав подобное заявление, но Ниал говорил с такой искренностью и доброжелательством, что его слова прозвучали необидно.

— Э-э… спасибо. — Стремясь сменить тему, Бека огляделась. Вдоль улицы, по которой они ехали, выстроились белые дома с низкими куполами на крышах, напоминающие, подумалось девушке, куски мыла с пузырьками пены. Все они были двухэтажными и ничем не украшенными, кроме плит темного зеленоватого камня, вделанного в стену над дверью.

— Что это такое? — поинтересовалась Бека.

— Священные камни из Сарикали — талисманы, защищающие живущих в домах. Неужели никто до сих пор не говорил тебе о том, что ты — красавица?

На этот раз Бека взглянула ему в лицо, сурово поджав губы.

— Только моя мать. Для меня это не имеет особого значения.

— Прости меня, я не хотел тебя обидеть. — Ниал удивленно широко раскрыл глаза, и косой луч солнца, упавший на его лицо, так осветил радужки, что Беке вспомнились опавшие листья на дне чистого лесного озера. — Я знаю ваш язык, но не ваши обычаи. Может быть, мы сможем просветить друг друга.

— Может быть, — ответила Бека и порадовалась тому, что голос не выдал, как взволнованно заколотилось ее сердце.

Всадники клана Гедре — почетный караул — окружили Клиа и остальных скаланцев, и кавалькада двинулась из города в холмы, мимо ферм, виноградников, тенистых рощ. По обочинам дороги среди жесткой сероватой травы росли душистые фиолетовые и красные цветы.

Алек вместе с Серегилом и Теро ехал среди советников позади Торсина. Приятно было вновь оказаться в седле, на Обгоняющем Ветер, после всех дней, проведенных в море. Лоснящийся ауренфэйский конь вскидывал голову и принюхивался к ветерку, словно узнавая родные запахи. Так же вела себя и вороная кобыла Серегила, Цинрил. Алек заметил восхищенные взгляды, которые бросали встречающие на обоих коней, и хотя юноша редко интересовался такими вещами, сейчас он порадовался возможности произвести впечатление.

— Кто этот парень из клана Рабази, интересно? — пробормотал он, кивая в сторону переводчика, ехавшего рядом с Бекой во главе колонны солдат. Алек обратил внимание на красивое лицо и теперь хотел рассмотреть незнакомца получше.

— Ну, пока можно сказать только одно: он забрался далеко от своих родных мест, — ответил Серегил, который тоже обратил внимание на нового спутника. — Он вроде произвел впечатление на Беку, тебе не кажется?

— Да нет. — Рабазиец явно пытался завязать разговор, но Бека в основном отвечала ему сдержанными кивками. Серегил тихо рассмеялся.

— Вот погоди, еще увидишь.

Далеко впереди покрытые снегом горы сияли на фоне чистой синевы весеннего неба. Этот вид неожиданно вызвал у Алека приступ тоски по родине.

— Ашекские горы очень похожи на Железные в окрестностях Керри. Интересно, не думали ли об этом хазадриэлфэйе, когда впервые увидели перевал Дохлого Ворона?

Серегил откинул с лица взлохмаченную ветром прядь волос.

— Может быть, и думали.

— Почему народ хазадриэл покинул Ауренен? — спросил сержант Рилин, ехавший слева от Серегила. — Пусть это и самая засушливая часть страны, все равно здесь лучше, чем к северу от -Кротовой Норы.

— Я мало что знаю об этом, — ответил Серегил. — Все-таки прошло больше двух тысяч лет, а это много даже для ауренфэйе.

Незнакомец из клана Рабази отъехал от отряда солдат и оказался рядом.

— Простите за вмешательство, но я случайно услышал ваш разговор, — сказал он по-скалански. — Ты интересуешься хазадриэлфэйе, Серегил-и— Корит?

— Он смущенно запнулся. — Серегил из Римини, хотел я сказать.

— Мы с тобой не в равном положении, рабазисц, — ответил Серегил с неожиданной холодностью, заставившей Алека насторожиться. — Ты знаешь имя, которого меня лишили, но мне неизвестно, как зовут тебя.

— Я Ниал-и-Некаи Беритис Нагил из Рабази, переводчик при кавалеристах принцессы Клиа. Пожалуйста, прости мою оплошность. Капитан Бека-а— Кари так хвалила тебя, что мне захотелось познакомиться.

Серегил слегка поклонился, но Алек видел, что тот по-прежнему насторожен.

— Должно быть, ты много путешествовал. Я слышу акценты многих портов в твоей речи.

— Как и я — в твоей, — ответил Ниал с обезоруживающей улыбкой. — Аура даровал мне чуткое к языкам ухо и непоседливый характер, так что большую часть жизни я — проводник и переводчик. И я очень горжусь тем, что лиасидра сочла меня достойным теперешнего назначения.

Алек с интересом смотрел на красивого незнакомца. Из разговоров с Серегилом и Клиа он знал, что клан Рабази очень выиграет, если границы вновь откроют, но в то же время его сдерживают тесные связи с северными соседями, Вирессой и Голинилом, которые противятся отмене Эдикта об отделении. Пока что кирнари Рабази, Мориэль-а-Мориэль, открыто не поддержала ни одну из сторон.

Юноша не сразу заметил, что Ниал тоже присматривается к нему.

— Ты же ведь не скаланец, верно? — обратился тот к юноше. — Ни внешность, ни выговор… Ах вот в чем дело, я понял! Ты хазадриэлфэйе! Из какого ты клана?

— Я вырос вдали от своего народа и до недавнего времени даже не знал, что я — хазадриэлфэйе, — сказал ему Алек, гадая, как часто теперь ему придется объяснять все это. — Здесь кровные связи, похоже, имеют большое значение. Ты знаешь что-нибудь насчет хазадриэлфэйе?

— Конечно, знаю. Моя бабка много раз рассказывала мне их историю. Она из клана Хаман, откуда происходят и многие из тех, кто покинул Ауренен.

Серегил поднял бровь.

— Так ты в родстве с кланом Хаман? Ниал усмехнулся.

— Я из непоседливой семьи. Мы в родстве с половиной кланов Ауренена. Говорят, это сделало нас более выносливыми. Но знаешь, Серегил, даже несмотря на бабку из клана Хаман, я ничего против тебя не имею.