Сара Бреннан - Договор с демоном

Ник кивнул — дескать, дело закрыто, и Алан вот-вот выведает все тайны гибельного Круга Обсидиана. Мэй уже приготовилась к неизбежным в таких случаях вопросам о том, чего хотел Джеральд и что ему ответил Алан, а также, почему они с Мэй сидели в потемках и обсуждали убийства. Вместо этого Ник сказал:

— Вы опоздаете на Ярмарку.

— Точно, надо спешить.

Мэй хотела причесаться, одеться поприличнее, повздыхать о своем виде, словно Ярмарка Гоблинов — нечто среднее между свиданием и собеседованием при приеме на работу, но времени катастрофически не хватало. Она плюнула на красоту, забыла колдунов и их посулы. На один сияющий миг ей живо вспомнились фонарики в ветвях и чудеса на продажу.

— Я пошел работать, — сказал Ник. — Ночная смена.

Он уже собрался уходить, как вдруг Алан рывком повернулся к нему.

— В обоих мирах, — тихо сказал он, — я никого больше так не люблю.

Теперь лицо Ника не было бесстрастным. Он застыл, вцепившись в край двери так, словно вот-вот рухнет, и уставился в пол.

В ушах Мэй прозвучал голос Джеральда, будто эхо: «Ему незнакомы эти чувства. Он — не человек».

Каждый мускул его тела выдавал желание уйти, и Мэй подумала, что так и будет, что он просто скроется, ни слова не говоря. Его голос прозвучал скрежетом в тишине.

— Иногда, — сказал Ник, все еще глядя в пол, — иногда мне хочется быть человеком ради тебя.

— Но обычно — нет, — кивнул Алан.

— Обычно — нет, — подтвердил Ник.

И вышел, закрыв за собой дверь.

Глава девятая

КУПИ! КУПИ!

Мэй как-то забыла о том, что Ярмарку Гоблинов всякий раз устраивают в другом месте. Вообще идея казалась разумной, учитывая секретность мероприятия, но образ леса с фонариками-светлячками застрял у нее в голове и не желал уходить. Она вообразила, что все будет более или менее аналогично.

Во время часовой поездки в Корнуолл Алан рассказал ей, что нынешнюю Ярмарку организовали на территории замка Тинтагель.

— Он, часом, не похож на замок Крэнмор? — спросила Мэй, вспоминая заросший травой бугор рядом с лесом, где проводилась предыдущая Ярмарка. От замка у него осталось одно название.

— Нет, этот вполне сохранился, — ответил Алан. — Местами.

— Ах, местами?

— Ну, большая его часть рухнула в море, — пояснил он. — А в остальном вполне впечатляет.

Мэй рассмеялась, и Алан — вместе с ней, сверкнув зубами в темноте. Выглядел он счастливым; уныние и тоска, которые Мэй прочла у него на лице в кухонном полумраке, изгладились. Впрочем, Алану так мало надо было для счастья… он привык довольствоваться крохами.

Мэй ужасно жалела его за это, но понять не могла: ее вполне устраивали большие запросы.

— Значит, случись гроза, нас всех может сдуть в море вместе с остатками замка? — задорно спросила она и умолкла, кляня собственную глупость: оба тут же подумали о Нике.

— Сейчас только начало июня, — сказал после паузы Алан. Улыбался он меньше, но усиленно держал беззаботный тон. — Грозы не ожидаются.

Мэй перевела взгляд от его увядшей улыбки на ночную дорогу, где в свете фар разгоралась и ныряла в темноту полоса асфальта.

— Джеральд что-то говорил про бурю в Дареме.

Это ведь… разве не там жила твоя семья?

Она имела в виду родню Алана — тетю, сестру давно умершей матери и ее детей. Ту, которой Алан тайком писал. Ник не знал о существовании этой семьи, считал Оливию их с Аланом общей матерью, а его — братом.

Откровение о том, что они даже не родственники, Ник воспринял хуже некуда.

— Ага, — сипло, совсем как Ник, проронил Алан.

— А та гроза, которую я слышала, когда позвонила тебе, — опасливо продолжила Мэй, — она из-за…

— Это я виноват.

Она посмотрела на Алана. Тот сидел, стиснув зубы.

— Не надо было туда ездить. — Он мельком нежно взглянул на нее, словно прикоснулся или хотел прикоснуться. — Надо было остаться в Эксетере вместе с вами.

— Мы рады, что ты вернулся, — сказала Мэй, ничуть не кривя душой, и добавила, меняя тему: — Значит, это то самое место, где зачали короля Артура?

Алан, насколько она знала, должен был обрадоваться разговору об истории и легендах.

— Хотя вряд ли это касалось кого-то, кроме королевы-матери.

— А как насчет короля-отца? — спросил Алан.

Мэй махнула рукой — это, мол, мелочи, и он засмеялся.

— Возможно, ничего вообще не было. Или было, но не здесь.

— Кто его знает, — сказал Алан и тут же оживился. — В тысяча девятьсот девяносто восьмом здесь при раскопках нашли надгробный камень со словом «Артугну», что предположительно означало «потомок Артура». Любопытно, как людям хочется подкрепить свою веру, ведь у слов уйма толкований.

— Было бы веселее, найди они могилу друидессы, — заметила Мэй.

Она в свое время читала Марион Зиммер Брэдли[1], а Алан — Мэлори[2], так что они могли обсуждать артуриану часами. Однако у поворота на Боскасл Алан прервал мини-лекцию о Британии седьмого века — свериться с указателем. Когда он съехал на узкую проселочную дорогу, которая терялась в кромешной темноте почти перед самым капотом, Мэй сжала кулаки, надеясь, что Алан не ошибся и ожидание будет недолгим. Потом он припарковался где-то на склоне, совершенно для того не приспособленном. Они вышли из машины, перебрались по перешейку, соединяющему остров Тинтагеля с большой землей, и устремились вверх по лестнице, пока не увидели открытые ворота.

— Как я понимаю, здесь висел замок.

— Вот именно, — ответил Алан с неожиданно злорадной улыбкой, — висел.

Он галантно повел рукой, приглашая Мэй войти. Она тряхнула головой и пошла первой. За воротами высилась гора, неряшливая груда каменных плит — словно ребенок-великан пытался строить башню. Только эта башня была природной насыпью, и им предстояло по ней забраться. Мэй пробежалась взглядом по выщербленному скальному хребту, похожему на черную корону под сумеречным небом.

Она открыла рот — сказать, что не в ладах с физкультурой, но тут вспомнила про ногу Алана и замолкла. Вдоль хребта вилась деревянная лестница, и Мэй начала подъем.

В клубах и на вечеринках она могла отплясывать до пяти утра, даже если их класс утром участвовал в эстафете. Значит, и лестницу одолею, думала Мэй. Вот только танцы были в удовольствие, от них спирало дыхание и колотилось сердце, а тяжесть ног не ощущалась. Все мысли были о том, как правильно двигаться.

Теперь Мэй переступала, словно ворочая гири, да еще каждый шаг отдавался жаркой болью в мышцах. Сзади слышалось дыхание Алана. Он пыхтел меньше ее, но через шаг втягивал воздух сквозь зубы, чтобы запереть рвущийся из груди стон.