Светлана Дмитриева - Рассадник добра

— Дежурить по складу нынче ночью будешь, — зло и весело сказал парень. — У нас всегда новенькие в одиночку дежурят, если не забоятся. Только ведь ты девка... Небось струсишь. Девкам здесь не место.

— Гарт, — одернул его толстый увалень с добродушным глуповатым лицом. — Ну что ты ее... Не надо так. Жалко.

— А ты и прав, — задумчиво пробормотал Гарт, презрительно глядя на Машку. — Что ее с нами равнять. Девка. Забоится. Без разницы, все равно ее скоро выгонят либо спишут. Она не справится. Пошли, Шлепок. Что с ней разговаривать?

— Да я не в том смысле, — постарался оправдаться увалень, но его уже никто не слушал.

Гарт — по привычке, а Машка — из-за захлестнувшего ее бешенства.

— Забоюсь, говоришь, щенок? — свистящим шепотом спросила она.

Напуганные ее странной реакцией, из-за ширмы высунулись еще два парня: один ярко-рыжий и веснушчатый, а второй высокий, лысый и бледный, больше похожий на клиента храма, нежели на его работника.

— Сам-то небось в штаны наложил, когда тебя здесь одного дежурить оставили, а теперь других в собственной трусости обвиняешь. Да любая девка получше тебя ночь здесь просидит.

— Значит, не забоишься? — глумливо переспросил Гарт, явно не веря в Машкину храбрость. — Не сбежишь в кухню?

— Кухня — это место для таких, как ты! — высокомерно отозвалась Машка, смерив его уничижающим взглядом.

С минуту они стояли друг против друга, потом парень сдался. Лицо у Машки стало совсем бешеным.

— Ну смотри, — предупредил разозленный Гарт, — я проверю. Узнаю, что сбежала, уши отъем. Взаправду. Не люблю вралей.

— Ну, ребята, а может, не надо?.. — протянул увалень.

Двое других парней переглянулись и сделали безразличные лица, зазвенели какими-то инструментами и вообще активно демонстрировали, что они здесь ни при чем.

— Помолчи, Шлепок, твой номер последний, — заткнул приятеля Гарт. — Что же, увидимся утром, если жива будешь, девка. Тогда скажу, что делать надо будет. Прочти памятку. Она написана для слабоумных, так что тебе должно быть понятно.

В голосе его сквозила насмешка пополам с вынужденным злым уважением. Если бы Машка не была так взвинчена разговором, она, наверное, могла бы заметить что-то еще. Теперь же она только развернулась к Гарту спиной, не удостаивая его больше ни единым словом. Выскочка паршивый! Наглый сопляк! Да он же ничего, кроме своего примитивного морга с тупыми зомби, не видел!

Скрипнула дверь, стукнула о косяк, и Машка осталась на складе совершенно одна. Даже увлеченные трупом с дергающимися ногами юные исследователи тихонько выскользнули со склада вместе с Гартом. Машка отодрала прилепленную к столу свечку и отправилась осматривать место своего ночного дежурства. Здесь было довольно странно, но не сказать чтобы очень страшно. Неприятно, особенно из-за того, что сильно воняло химией, но вовсе не жутко. Когда первый испуг и шок прошел, Машка с удивлением поняла, что складские зомби — существа неопасные. Самые крупные из них были надежно прикручены к каталкам цепями, более мелкие или разложившиеся обмотаны веревками или тонкими клейкими полосками. Их конечности иногда подергивались, а глаза — у кого были глаза — двигались. Но на этом их активность заканчивалась.

Машка медленно прошлась между каталками, проверяя свою выдержку и силу воли. Мертвецы реагировали на нее спокойно. Большинство из них вообще не заметили ее присутствия, а те, что были посвежее, зашевелили ногами. Машка старалась не подходить к каталкам близко, и не только потому, что от покойников несло мерзким магическим маринадом. Ей не хотелось случайно коснуться их: живые мертвецы казались чем-то неестественным, а потому гадким.

Внезапно ее внимание привлек негромкий скрежет. Она быстро обернулась на него и увидела, что крайне волосатый мертвый мужик с неприлично длинными когтями на ногах и руках, мимо которого она недавно проходила, извиваясь, пытается высвободиться из своих пут. Когти его при этом задевали ширму и саму каталку. Машка поискала глазами кол, который Шлепок использовал для усмирения покойников, но его не было. Вероятно, он торчал в том трупе, что подвергся успокоению раньше. Машка задумчиво почесала щеку и отправилась мимо шустрого покойника к стойке. Внезапно мертвец скосил на нее отлично сохранившиеся глаза, зацарапал когтями активнее, словно кот, скрывающий следы своего преступления, и даже замычал что-то неразборчиво. Машка вздрогнула — по ногам и по спине пробежал холодный ветерок. Пальцы онемели, а в правый глаз что-то попало. На глазах немедленно выступили слезы, и картинка стала размытой. Машка усиленно заморгала, стараясь вернуть резкость изображения, но зрение взбунтовалось совсем и принялось шутить с ней уж совсем дрянные шутки.

На мгновение ей показалось, что вовсе не волосатый вонючий живой труп лежит на каталке, а прекрасноликий блондин в одном, но очень дорогом, ботинке. Глаза у блондина голубые, а на голове красуется золотой обруч. «Принц!» — в полуобморочном состоянии подумала Машка. И сразу вслед за этим пришла совсем другая мысль, здравая, но непонятно откуда взявшаяся: «Метаморф!» И мысль эта внушила отчего-то Машке такой первобытный ужас, что она резво отскочила от трупа, спиной сбив ширму на одну из каталок. И тут же все прояснилось. Вернулось нормальное зрение, и даже вонь перестала столь сильно волновать Машку.

Мелкими шажочками она пятилась к двери, пока страх не прошел, а покойник не перестал дергаться. Волосатый мертвец утихомирился, только когда спиной Машка коснулась двери. «Замечательно! — безрадостно подумала она. — Мои новые мертвые друзья еще и гипнотическими способностями обладают! Чеснока, что ли, наесться?» Она тяжело вздохнула, недобро посмотрев на покойника, вовсе не уверенная в том, что чеснок отпугнет его и ему подобных. А также в том, что тут вообще есть такое растение — чеснок.

На стене возле самого выхода висела «Памятка дежурному складовщику». Обход зала в ней предписывалось делать каждый час, надежно запирать наружную дверь, не пользоваться магическим светом, не шуметь, не отвязывать ходяков и ни в коем случае не покидать пределы зала. Правда, что делать в случае тревоги, Машка так и не поняла: нужно было с кем-то связаться, но как именно, она не имела представления. Ничего похожего на телефон или хотя бы на мегафон в зале не было, а выходить строго запрещалось. «Нужно будет спросить повариху, как подключить себя к этой их магической общительной сети...» — подумала она и вышла в коридор, аккуратно заперев за собой дверь на массивную задвижку. Тушить свечи она не стала — мало ли, может, они зачем-то нужны.

В мягком, похоже искусственном, свете коридора не было ничего от того дерганого, мерцающего освещения, что давали свечи на складе. Казалось, храм предоставлял дежурным время, чтобы успокоиться и прийти в себя, покинув обитель мертвецов. Машка медленно шагнула вперед, спиной ощущая взгляд покойника. Она прекрасно знала, что выдумала этот взгляд, но ощущение менее неприятным не становилось. Волосатый мертвый монстр с отросшими когтями не мог подняться со своей каталки и последовать за ней. Но ощущение взгляда не покидало Машку и заставляло беспокойно передергивать плечами.