Светлана Дмитриева - Рассадник добра

— Вы кто? — пискляво перебил он сам себя и себе же ответил:

— Я ассистентка мага Каронима, госпожа Лавда Гер. Мы ждем уже два дня! Это немыслимо!

— Заказ выполняется! Ждите! — отрубил мужик, и глаза его сразу же приобрели осмысленное выражение.

Машку начало слегка поташнивать от страха и вопиющего идиотизма ситуации. Мужик перевел дух, вытащил из воздуха бутылку с чем-то мутным и залпом выпил ее содержимое.

— Вот достают, — пожаловался он. — Отключусь я от этих услуг, ей-херон, отключусь! Какой же это маг-связист, если он даже защиту от нежелательных контактов не может поставить? Да ладно защиту. Он даже вызов на ассистента перевести не в состоянии!

«Так это же просто какая-то странная разновидность телепатии!» — догадалась Машка. Телепатия, поставленная на широкую магическую ногу, смотрелась весьма странно, но впечатляла.

— Скажите, а засекреченной связи у вас нет? — осторожно спросила она мужика. — Ну так, чтобы не таскать себя за волосы и не орать на разные голоса на всю контору?

— У нормальных операторов есть, — грустно ответил мужик. — Но мы же религиозная организация, экономим, понимаешь, на ценных кадрах. Всё ему, Владыке. Тонем буквально на работе. Ладно, о чем мы говорили?

— О еде, — с энтузиазмом напомнила Машка.

— Хорошо. Твой номер АГА854, не забудь, — сообщил он, глянув вскользь на свою бумагу. — Едальня в подвале, рядом со складом. Твой наставник Гарт, найди его и попроси задание. Когда освоишься, приходи снова, с рекомендациями наставника. Определим, чем конкретно ты будешь заниматься в команде. Все запомнила?

— Ага, — отозвалась Машка.

— Не просто ага, а АГА854! — И мужик внушительно поднял средний палец в интернациональном жесте.

Машка чуть было не захихикала, но вовремя спохватилась: над начальством смеяться не положено. А кроме того, жест этот вызвал у нее какие-то смутные, но определенно неприятные ассоциации. Вроде бы сон ей недавно снился про этот жест и каких-то наркоманов. С воспоминанием сновидений у нее всегда была напряженка — не получалось, и все тут. Одно время она даже пыталась их записывать сразу, как только просыпалась, но попробуй сосредоточься, если с кухни козлом орет очередной отчим, а мать тоже орет, но уже в комнате, отвечая ему непечатным текстом. Так Машка все это и забросила.

Промаявшись с припоминанием сюжета сна минут пятнадцать, она махнула на это дело рукой и помчалась разыскивать подвал, дабы успокоить наконец чувство голода. Червяк, поселившийся в желудке, явно грозил в ближайшее время вырасти если не в Мирового Змея, то в Анаконду-убийцу уж точно.

Даже что-то очень плохо приготовленное становится куда как более сносным, будучи приправленным изрядным чувством голода. А потому вязкую безвкусную кашу, поданную в едальне, Машка уговорила мгновенно. Полноватая румяная женщина — повариха — с умилением наблюдала за ней из кухни.

— Простите, а вы не знаете, где можно найти Гарта? — спросила у нее Машка, когда каша уже перестала ей казаться чем-то съедобным.

— На складе, как всегда, — дружелюбно отозвалась повариха. — Ты ведь новенькая? Не стесняйся, спрашивай меня, если что. Я тут всех и все знаю.

Впервые с самого утра Машка почувствовала себя вполне комфортно. Она, как и всякий нормальный человек, любила, когда к ней относились по-доброму. А уж то, что она нашла человека, который сам разрешил задавать ему вопросы, если что-то непонятно, показалось ей счастьем невероятным. Потому как она многого еще не понимала в этом странном мире.

— А на складе что хранится? — поинтересовалась она, вставая из-за стола.

— Как что? — Повариха пожала плечами. — Ходяки.

— Я жила в глухой деревне, — оправдалась Машка. — У нас ходяков не было, и я не знаю, что это такое. Никогда не видела.

— Ну сходи посмотри. — Повариха улыбнулась. — В каком ты, однако, хорошем месте жила, дочка... Надо же, ходяков не было. Это ж, по-простому, покойники ходячие. Неспокойные мертвяки, значит.

Машка икнула от неожиданности и с подозрением воззрилась на нее. Взгляд поварихи был чист и светел. Он излучал только легкую зависть к спокойному месту Машкиного рождения и дружелюбие. Наверное, она была хорошая, простая женщина, эта повариха. Выходя из едальни, Машка прилагала огромные усилия, чтобы ноги ее не дрожали и не подгибались. Так вот что ей следовало «разлагать до приемлемого состояния» или как там это в контракте было сформулировано! Интересно, в каком смысле — разлагать? Ощущение того, что она где-то сильно ошиблась, не покидало Машку. Оно росло в ней, словно опухоль, и очень мешало жить. Хотелось бросить все, наплевать на свои обещания и уйти куда глаза глядят. «Ну, если что-то серьезно неприятное начнет происходить, непременно уйду!» — пообещала себе Машка, и это немного успокоило ее.

В коридоре, темном и гулком, пахло пылью. В углах возилось и попискивало что-то подозрительно живое. В команде, обслуживающей храм, судя по всему, не хватало уборщиков и дератизаторов. «Интересно, а как выглядят местные сортиры, если у них даже в коридоре так грязно?» — с любопытством подумала Машка и сейчас же наткнулась взглядом на плюгавенького кадровика, который и завербовал ее на рынке. Сочетание мысли и появления неприятного человека было слишком впечатляющим, чтобы оказаться примитивным совпадением, так что Машка решила считать это совпадением магическим. В них было что-то общее, в напыщенном мерзком мужичонке и в немытых туалетах.

— Ты уже получила номер? — строго спросил Вадрав.

— Безусловно, — заверила его Машка. — И уже занимаюсь розысками своего наставника.

— Я рад, — сообщил кадровик таким тоном, словно для Машки это могло иметь решающее значение. — Конечно, ты уже познакомилась с местом, где проходят дежурства?

— Какие дежурства? — подозрительно спросила Машка, чувствуя, как неприятное чувство разрастается внутри, как полип в носу.

— Как какие? — закудахтал кадровик. — Конечно, дежурства по складу ходяков! График дежурства тебе даст наставник, но ты непременно, непременно заучи «Памятку дежурному»!

Покойников Машка совершенно не боялась, даже когда кто-нибудь начинал рассказывать страшные истории. Не то чтобы ее ум был слишком практическим для того, чтобы бояться настолько иррациональных вещей, просто мертвецов она считала существами безобидными в отличие от, скажем, уличных хулиганов или тех же наркоманов. Покойник, он, конечно, выглядит неприятно, но лежит себе спокойно и никого не трогает. Если и поднимается, так только в голливудских фильмах, да и вернуть его на место гораздо проще, чем окончательно добить какого-нибудь терминатора. В конце концов, что она, ходячих покойников не видела, что ли? Таким невежеством вряд ли мог похвастаться хотя бы десяток ее сверстников, живущих в Москве. А потому то, что дежурство будет происходить в морге, Машка восприняла совершенно спокойно, изрядно удивив этим кадровика. На лице его было написано, что сам он не любил ходяков и боялся их. Машка почувствовала гаденькое удовлетворение от этого факта.