Валерий Иващенко - Маленькая ведьма

Который месяц идёт война - и какая-то неправильная война. Ещё мощный, запертый в гавани русский флот мог выйти в море и неплохо надавать по зубам потерявшим всякий страх японцам. Но он стоял на приколе, неподвижный и бессильный. Мало того, противник подтянул мониторы с крупнокалиберными гаубицами и, стреляя навесом через загороживающую их гряду, засыпал город и порт здоровенными "чемоданами".

С горечью Давыдов посмотрел на замершие громады боевых кораблей. Толстая бортовая броня была неплоха - но падающие сверху на тонкие листы палубного настила японские гостинцы беспрепятственно пробивали её, разрываясь внутри. Вон, уже "Ретвизан" затонул на мелководье. Лёг на киль, сильно накренившись на левый борт, меж надстроек и бессильно застывших орудийных башен гуляют свинцовые волны. Вот "Пересвет" с развороченным носом приткнулся к стенке - нужен кессон для ремонта, а для этого надо прорваться во Владивосток.

И даже отстреливаться нельзя - пришедшая из столицы высочайше утверждённая депеша запрещала огонь с броненосцев "вслепую", с закрытых позиций. Излишний и бесполезный расход дорогостоящих боеприпасов, видите ли!

Павел Андреевич чувствовал поднимающуюся в душе бессильную злобу, и от этого ему стало как-то душно и мерзко. Рванув ворот, он глубоко вздохнул пару раз, помянул ласковым словом Императора, всех адмиралов и генералов скопом, японцев и их мать - в общем, неплохо вышло, душевно.

Потянувшись за сигаретами, он увидел, что уже совсем рассвело. Внизу давно началась еле заметная издали повседневная суета, подсвечиваемая разгоревшейся зарёй. Новый день, новые заботы…

С моря, шелестя и чуть подвывая, прилетел первый утренний снаряд.

"Японец, восьмидюймовый" - ещё успел подумать опытный морской офицер, чувствуя взметнувшуюся в душе смутную озабоченность, прежде чем мир разлетелся и исчез в колюче-оранжевой вспышке пламени.

(прим. авт. - ради красного словца в приведенном выше отрывке допущены некоторые исторические неточности)

Холод, стылый и ненавистный холод. Мерзкий, выматывающий все нервы и вымораживающий душу. Мутный, липкий и беспросветный как осенний туман, он обволакивал со всех сторон, обещая покой.

И всё же искорка жизни, выдернутая бестрепетной рукой, выскочила из вселенского равнодушия, и крохотным но ярким метеором высверкнула на небосводе судьбы…

Судорожно закашлявшись, Павел Андреевич дёрнулся, заорал дурным голосом, ещё чувствуя как его разрывает на части неумолимая злая сила - и открыл глаза, поводя вокруг безумным взором.

В лицо сразу ласково плеснуло чем-то холодно-солёным и хорошо знакомым. Отряхнув с лица воду и проморгавшись, человек приподнялся на дрожащих руках. Море - серо-зелёное, равнодушное, и всё же какое-то чертовски родное.

В уши ударили крики. Обернувшись, лейтенант увидал ринувшуюся к нему толпу людей в лохмотьях. Они горланили что-то, приплясывали, но он не почувствовал в них угрозы. Напрягши память, он вдруг осознал - что хотя слова и выговор этих людей звучат дико непривычно, он их прекрасно понимает.

- Хейя! Море услышало нас! - десятки заботливых рук подхватило ошалевшего от непонятностей лейтенанта и потащили прочь от линии воды.

Туда, где на песке лежали смолёные, какие-то совсем настоящие и вовсе не похожие на музейные экспонаты ладьи…

Проснулся он от того, что чертовски вкусно запахло чем-то съестным. Ещё не открыв глаз, Давыдов потянулся, ощущая разливающуюся по молодому телу бодрость, и всё-таки приподнялся с ложа.

Оказалось, что морской берег со старинными кораблями и толпа разномастных оборванцев ему вовсе не приснились. Он лежал на мягкой шкуре какого-то зверя в тени крутобортой ладьи, а замурзанная девчонка с улыбкой протягивала ему деревянное блюдо с весьма аппетитным содержимым.

- Мейко, наш ярл изволили проснуться! - радостно крикнула она в сторону, и перед взором бодро поглощающего пищу человека появилась красивая молодая женщина.

В другое время Павел Андреевич бросил бы к дьяволу всё что угодно, чтобы пообщаться с такой красавицей. Статная и величавая, с неуловимой женственностью и в то же время властностью, она притягивала взгляд, как норд стрелку компаса. Но незнакомка мягким жестом руки показала - продолжай, продолжай! А сама стала рассказывать.

Постепенно от удивления у лейтенанта пропал всякий аппетит. Ибо выяснились вещи настолько диковинные, что впору было впасть не то, что в задумчивость - в отчаяние.

- Пойми, незнакомец - это не твой мир. Но он ничуть не хуже.

Из дальнейших разговоров выяснилось, что здесь есть и магия, и колдовство, и ещё чёрт знает какие проявления оккультизма и спиритизма - но это всё отнюдь не шарлатанство, а вполне тривиальные и привычные дела. Вроде кузнечного ремесла или гончарного искусства. Причём именно так он, Павел Андреевич Давыдов, здесь и объявился. Предводительница с помощью шамана, или как он тут называется, воззвала к богам.

И voila! - нате вам пожалуйста.

- Мои люди нуждаются в помощи. Враги захватили наши земли и зажали на этом мысе, а на лодьях далеко не уплывёшь, да и не будешь же плавать всю жизнь…

Павел Андреевич с этим не согласился. И вслух высказал кое-что из оставшихся в памяти отрывков о мореплаваниях викингов. Если кто не знает - на самом деле именно они открыли Гренландию и Америку, первыми ступив на новые для европейцев земли. А вовсе не Колумб и Америго Веспуччи, как думают сухопутные протиратели штанов.

Красавица была поражена.

- Как? Можно ходить по морю на тысячи лиг от берега?

Не без грусти лейтенант выяснил, что в этом мире неизвестны ни навигацкая наука, ни ориентирование по звёздам. Стало быть, ему придётся обучать штурманов и создавать лоции. Морские карты и инструменты. Искусство кораблестроительства и их же вождения, и многое, многое другое.

Подняв голову, он обнаружил, что на некотором отдалении стоит внимательно прислушивающаяся толпа людей, и на усталых лицах их прямо-таки светится надежда. Поперхнувшись и прервав рассказ, Павел Андреевич подумал - а не слишком ли поспешно схватился он за работу? Может, враги как раз правильно делают, вырезая эту банду за какие-нибудь злодеяния?

Однако выснилось, что нет - старая как мир борьба за выживание. Всё как обычно, господа, всё как обычно.

Затем пришёл черёд посланцу богов рассказать кое-что о себе прежнем. Если слово "морской" у местных непонятливости не вызвало, то термин "Младший артиллерийский офицер" потребовало детальных разъяснений, приведших собравшихся в бурный восторг.

- Значит вы, сир Павол, сын Андерея, - немилосердно коверкая чуждые здесь имена, спросила предводительница, - Сможете командовать нашими ладьями? В мореплавании и даже в бою? Воистину щедр дар богов!